Нина

Мир рушился вокруг меня, как хрупкий карточный домик под беспощадными порывами ураганного ветра. Гроза разразилась не только в небе, сейчас она бушевала глубоко внутри моей груди, медленно и мучительно разрывая сердце на тысячи острых, кровоточащих осколков.

Я бежала. Просто бежала по мокрым, блестящим от дождя улицам, беспорядочно спотыкаясь о неровности асфальта, болезненно падая на холодный камень, судорожно поднимаясь и снова срываясь с места, словно преследуемая кем-то.

Дождь безжалостно хлестал по лицу ледяными каплями, нещадно смешиваясь с горячими, солёными слезами, но я совершенно не чувствовала пронизывающего холода. Внутри меня полыхал настоящий ад, пожар вины и отчаяния, который не смогла бы потушить никакая земная стихия. Я бежала по опустевшим ночным улицам, слепо спотыкаясь о глубокие лужи, абсолютно ничего не видя сквозь плотную завесу проливного ливня и собственного безграничного горя.

Гром оглушительно разрывал чёрное небо на неровные куски, словно оно плакало и страдало вместе со мной. Ослепительные молнии яростно озаряли мокрый, зеркально отражающий свет асфальт, и в эти короткие мгновения мне казалось, что весь мир судорожно вспыхивает и безнадёжно гаснет в такт моему разбитому вдребезги сердцу.

- Почему?! — надрывно кричала я в никуда, в эту безжалостную, равнодушную ночь, которая беспощадно поглотила все мои несбыточные надежды. — Почему?!! За что?!!

Мои отчаянные слова беспомощно разбивались о непроницаемую стену дождя и воющего ветра, но я продолжала исступлённо кричать, потому что молчание душило меня намного сильнее удушающей петли. В груди разрывалась невыносимая боль, такая острая, жгучая и всепоглощающая, что казалось, ещё одно мгновение, и моё сердце окончательно разорвется от непосильной тяжести всеразрушающей вины.

Это была моя вина, только моя! Целиком и полностью моя вина!

Ноги подкашивались, и я тяжело падала на колени прямо в ледяную лужу посреди пустынной улицы. Грязная вода мгновенно пропитала тонкую ткань платья, промочив до нитки, но мне было совершенно всё равно. Всё равно на пронизывающий холод, на то, что я могу заболеть, на то, что выгляжу как настоящая сумасшедшая, потерявшая остатки разума. Потому что я и была сумасшедшей, сумасшедшей от всепоглощающего горя, от испепеляющей ярости на саму себя, от абсолютного бессилия хоть что-то изменить в этой безысходной ситуации.

Память безжалостно прокручивала события этого проклятого дня, каждая деталь которого теперь причиняла мне физическую боль.

Дождь неутомимо барабанил по моей спине, по плечам, по голове, стекая холодными ручейками, но не мог смыть этот жгучий, всепроникающий стыд, эту испепеляющую душу вину. Ничто в этом мире не могло смыть то страшное, что случилось сегодня. Ничто не могло повернуть время назад, подарить мне ещё один драгоценный шанс, дать возможность поступить совершенно по-другому.

Если бы я только знала... Если бы поняла раньше... Если бы не была такой слепой, эгоистичной, бесчувственной дурой...

Но все мои отчаянные «если бы» были абсолютно бесполезны и бессмысленны теперь. Теперь существовало только жестокое «слишком поздно» и эта всепоглощающая боль, которая медленно и методично разъедала меня изнутри.

Я с трудом поднялась на дрожащие ноги и снова побежала в никуда, не зная куда, не понимая зачем. Просто отчаянно бежала от самой себя, от своих мучительных мыслей, от невыносимой реальности, которую категорически не хотела и не могла принять. Промокшие насквозь туфли противно хлюпали по бесчисленным лужам, мокрые волосы беспорядочно липли к разгорячённому лицу, но я не могла остановиться.

Фонари размывались в сплошные жёлтые пятна сквозь пелену дождя и слёз. Город спал, не подозревая о моей трагедии, о том, что чья-то жизнь только что разлетелась на миллион осколков. И её уже нельзя склеить!

В эту проклятую ночь я окончательно поняла страшную истину, есть боль, которая никогда не лечится временем. Есть вина, которую невозможно искупить никакими поступками. И есть слезы, которые не высохнут ни-ког-да!!

Гроза продолжала неистово бушевать надо мной и в моей истерзанной душе. Это были две разрушительные стихии, окончательно слившиеся в одну всесокрушающую силу. И я совершенно не знала, какая из них была по-настоящему страшнее. Та, что терзала небо, или та, что безжалостно разрывала мою душу на части...

***