Мира
Это мой день! С самого утра везёт: успела отскочить от урода, который по луже проехал, купила последний круассан в кофейне, в метро сидела. Солнце светит, птички поют, на сегодня несколько постоянных клиентов записаны — красота. В салоне пока никого, кроме администратора Поли. Она с кем-то раздражённо разговаривает по телефону, едва кивает мне. Ладно, моё настроение сегодня ничего не испортит. В кабинете пробегаю глазами по расписанию в планшете. Первым записан Лёлик — сладкий мальчик из эскорта. Он впархивает ко мне со сладкой улыбкой, закатывает глаза:
— Мира, куколка, ты сегодня как всегда великолепна! Я ослеп! Нет, я давно ослеп, но сегодня — особенно!
Он щебечет, рассказывая о последней клиентке, которая затаскала по ночным клубам и вымотала так, что:
— Посмотри, у меня синяки под глазами! Откуда в ней столько энергии, мась? Не представляю.
Уныло вздохнув, Лёлик снимает штаны с трусами и ложится в кресло. Привычно надеваю перчатки, маску — лёгкая простуда с утра дала о себе знать соплями. Не хочу чихать на чужие члены.
— А как же та, с фарфоровыми зубами? — спрашиваю, размешивая воск.
— Бр-р! — Лёлик вздрагивает. — Она мне недавно чуть яйца не откусила. Платит хорошо, но пусть других ищет. Мне достоинство дороже.
— Угу, — киваю и размазываю воск по паху. — Сейчас будет больно. Надо было раньше прийти.
— Когда раньше, мась? Я же то тут, то там. Вечно на расхва… Ай!
— Терпи, — говорю сурово.
Многие давно перешли на лазерную эпиляцию, наш салон специализируется и на ней тоже, но мужчины предпочитают воск. Стриптизёры, эскортники, мужчины, которые думают, что после удаления волос член больше станет… Разных насмотрелась, привыкла. Кто-то верещит и дёргается, кто-то терпит, скрипя зубами. Смущаются, краснеют, заигрывают. Скучно не бывает. Как докатилась до жизни такой? Да хрен его знает. Пришла работать мастером, предложили узкую нишу — мужская эпиляция. Работа деликатная, но весёлая. Баек набралось — книгу пиши, никто не поверит. Бывало, у клиентов встаёт, когда в завершение процедуры маслом мажу. Таких осаживаю резко. У нас не салон интимных услуг, а серьёзное заведение. Мы тут на красоту работаем, не на ублажение чужих хотелок.
Следующий после Лёлика Валентин. Не хочу вдаваться в подробности, ради кого он так тщательно за собой следит, всегда так забавно взвизгивает, когда полоски срываю. У него на меня даже не привстал ни разу, догадываюсь о причине, но это его личное дело.
— Мне… ай!.. вчера билеты на Таганку подарили. А Саша не хочет… ай!.. идти. Хочешь, подарю?
— Где я, и где театр? — хмыкаю. Обрабатываю межягодичку, налепляю полоску. Дёргаю. Когда только начинала, каждый раз бывшего представляла. Мудак. Бросил перед свадьбой, укатил с лучшей подругой. Ну, уже не лучшей, конечно. Сидела в платье, рыдала, размазывая тушь, и строила планы мести. Вместо этого сбежала из родного города в Москву. Куда же ещё бежать? Только покорять столицу, чтобы доказать себе и ему — ошибся, когда бросил. Поступила на дизайнерский факультет моды на заочку, сейчас на третьем курсе, впереди практика. А бывшего больше не видела ни разу, и хрен с ним. Надеюсь, его хер отсох напрочь.
Третьим записан… Хмурюсь. Кто-то новенький. Не люблю с новыми клиентами работать. Их ещё и уговаривать приходится, как будто я затащила на эпиляцию. Обрабатываю кабинет, просматриваю переписку с Дариной — соседкой по съёмной квартире, когда открывается дверь. Запах туалетной воды кружит голову. Мужчина, кажется, заполняет собой всё пространство. Высоченный, с широкими плечами, в дорогущем тёмно-сером костюме. За одни часы, на первый взгляд, можно год жить. Охренеть какой красивый. Что он тут вообще забыл? Смотрит на меня, как на вошь, поджимает губы.
— Какую зону будем обрабатывать? — спрашиваю, доставая перчатки.
— А их несколько? — голос глубокий, с нотками раздражения. Ну, нет, дорогой, тут я — мастер, а ты — клиент, который не обязательно всегда прав.
— Грудь, спина, подмышечные впадины, ягодицы, пах, — перечисляю равнодушно. Да уж, такой экземпляр я бы лучше облапала, чем волосы драть. Он едва заметно морщится и нехотя отвечает:
— Пах.
— Раздевайтесь, ложитесь на кресло.
— Сюда? — отвращение во взгляде начинает веселить. Ещё немного, и сбежит. Но нет — начинает зачем-то галстук развязывать.
— Штаны и трусы, — говорю, пряча улыбку под маской. — Если выше не надо.
— Не надо. — Отчётливо вздрогнув, он звенит ремнём. Отворачиваюсь — ничего нового я там не увижу. Шуршит одежда, слегка поскрипывает кресло, шелестит одноразовая простыня. Поворачиваюсь и не могу сдержаться.
— Ого!.. Это же… Он, что, ещё больше может стать?
Шланг передо мной впечатляющий. Понимаю, что имени клиента до сих пор не спросила, а сейчас уточнять уже неловко. Закатив глаза, отвечает:
— Твёрже — да. Больше — нет.
— Вы… отведите его в сторону, мне надо намазать здесь. Да, так.
К такому прибору даже прикасаться страшно. Насмотрелась на разные члены, такой впервые вижу. Волос немного, но видно, что ни разу никто их не удалял.
— Будет больно, — предупреждаю и дёргаю полоску. Твою мать, он даже не дрогнул! Решаюсь посмотреть в глаза. Синие. Охренеть не встать, какие красивые. Он точно человек? — Вы раньше не пользовались подобными услугами.
Нет ничего хуже, чем работать молча. Надо отвлекать клиента, чтобы не чувствовал себя неловко. Этот Аполлон — не исключение.
— Проспорил, — он морщится, но не от боли — от досады. Лежит весь из себя такой пафосный, в брендовой рубашке и галстуке, даже запонки есть! Пиджак снял, чтобы не помять. Носки, и те дорогие. Таких экземпляров не было, но всё когда-нибудь бывает впервые. Не, те, кто на спор волосы удалять приходит, попадаются, кстати, часто. Как-то пришёл мохнатый шмель, то ли армянин, то ли грузин. Проспорил полную эпиляцию, полдня потратила на его спину только. Сколько нового мата услышала, надо было записывать! Его девушке тогда явно икалось. Больше я его не видела.
— Девушке? — спрашиваю, осторожно проводя по внутренней стороне бедра, намазывая редкие волоски.
— Другу, — бросает коротко.
— Понимаю.
А жаль — такой мужчина, и тот не по девочкам…
— Другу, — повторяет с нажимом. — Не партнёру.
— Это ваше дело, — пожимаю плечами и улыбаюсь. Да, эта красота должна передавать свой генофонд, а не разбрасываться им впустую.
— Ничего, в следующий раз он сюда придёт.
— У вас интересные игры.
— Я же говорю — просто друг!
— Да понимаю, понимаю. Крепкая мужская дружба…
Не знаю, зачем его дразню, не могу заткнуться. Есть садистское удовольствие в том, чтобы вызывать эмоции на каменном лице. Он поджимает губы и стукается затылком о кресло. Сейчас должна быть длинная, полная мата речь о коварстве лучших друзей, но он молчит. Ноль. Дразнить становится не интересно. Работу доделываю в тишине.
— Готово. Оплата администратору. Приятного дня.
— Спасибо, — говорит он сухо, начиная одеваться. В дверях останавливается. — У вас лёгкая рука. Хорошего дня.
Оставшись одна, смотрю наконец на имя — Олег. Да, ему подходит. К вечеру успеваю забыть про него, скорее всего больше никогда не увижу. Домой еду, довольная собой. Заработала неплохо, освободилась вовремя. Высплюсь перед завтрашней стажировкой. Первый день, до сих пор не верится, что смогла устроиться в Модный Дом Левицкой. Платить будут копейки, зато какой плюс для резюме! Буду курьером, на побегушках, зато смогу увидеть эту кухню изнутри.
— Как там твои письки? — Дарина поднимает голову от подушки.
— Цветут и пахнут, — фыркаю, бросая рюкзак на кровать. Мы живём вдвоём, третья соседка недавно замуж вышла и съехала.
— Слушай, на твоём месте я бы после работы вообще на них смотреть не смогла.
— Я и не могу. Некогда.
— Вечно тебе некогда, — ворчит Дарина. — Так вся жизнь пройдёт, не успеешь оглянуться, уже сорок. Всё, жизнь кончена.
— Найди себе москвича и заткнись уже, — отвечаю в тон.
Замуж больше не хочу. Про развалившуюся свадьбу не вспоминаю, но от этого прошлого всё равно никуда не деться. Слишком больно тогда было…
Кто-то скажет, что в двадцать шесть начинать стажёром поздно. И пусть в задницу со своим мнением идут. Всегда пробивной была, и сейчас пробьюсь. Выучусь и открою своё небольшое ателье. Мои эскизы ещё в колледже хвалили за оригинальность, тут тоже оценят. Папка с ними лежит в рюкзаке. Не надеюсь, что смогу в первый же день показать кому-то, но попытка не пытка.
Офисное здание большое, мимо таких обычно только проходила, а теперь вбегаю в холл и мчусь к лифту — опаздываю. Дверь уже закрывается, кричу:
— Придержите! — успеваю в последний момент поставить руку. Сгибаюсь пополам, тяжело дыша, смотрю на мужскую руку перед глазами. Смутно знакомые запонки. Не веря, выпрямляюсь: вчерашний клиент. За его спиной ещё один мужчина. Оба смотрят: второй удивлённо и насмешливо, первый — холодно. Не узнал же, правда? Взгляд невольно опускается на брюки. Явно сшиты по индивидуальным лекалам, иначе как такой хобот спрячешь?
— Вам на какой этаж? — спрашивает второй.
— Тринадцатый.
Олег молча нажимает на кнопку. Прислоняюсь к стене, не знаю, куда деть глаза. Откуда он здесь?
— Мы где-то встречались? — Олег вдруг наклоняется и смотрит в глаза. Качаю головой.
— Не думаю.
— Тогда почему вы так уставились?
— Я не уставилась! — возмущаюсь. Что, уже и посмотреть нельзя?
— Невежливо так пялиться на незнакомых людей.
— Тогда почему вы так меня рассматриваете?
Он тут же отшатывается и демонстративно отворачивается. Слышу приглушённый смешок. Это тот друг, которому проспорил? Ужом выскальзываю из лифта, перевожу дыхание. Простое совпадение. Точно больше не увижу ни это надменное красивое лицо, ни устрашающий член. Второй меньше всего хочется видеть.
