Если бы меня спросили о самом ярком воспоминании первого сентября, я бы ответила: то, как меня за пиджак тянет какой-то привлекательный мужчина в костюме, строго указывая, что мне как старшекласснице надо стоять в другой стороне. Только вот я не ученица, а новая учительница… Но обо всём по порядку.

Толпа у школы росла, становилось всё шумнее. Я с интересом разглядывала собравшихся. Особенно умиляли первоклассники. Кто-то растерянно озирался по сторонам, кто-то испуганно держался за родителей, кто-то уже во всю баловался, рискуя испачкать праздничную форму. На пару секунд даже загрустила, задумавшись, что я ещё не скоро поведу детей в школу. Потому что у меня их нет.

Но сразу забыла о грусти, когда на школьном крыльце показались какие-то парни, а с ними мужчина в чёрных брюках и в белой рубашке с закатанными рукавами. Один из парней тащил коробку, другой — лишь микрофон со штативом. Последний явно не перетрудился. А мужчина, которому на вид было лет тридцать пять—сорок, передвигался медленно, обхватывая руками огромную колонку. Я даже зажмурилась на секунду, боясь, что он её уронит. Но все добрались до места назначения в целости, и я выдохнула.

Повсюду слышались голоса родителей: «Улыбайтесь, я фотографирую!», «А теперь цветы к себе поближе прижмите!». Я тоже сделала себе пару фотографий на память, ведь это мой первый в жизни рабочий день в качестве учителя английского. Повезло устроиться сюда в последний месяц лета.

Вдруг я почувствовала, что меня кто-то тянет за рукав нового светло-бежевого пиджака. Мои ноги проследовали в сторону тянущего, хотя делать это я им не разрешала.

— Старшеклассники в этой стороне, — услышала я мужской голос и тут же повернула голову. Передо мной стоял тот же мужчина, который до этого нёс колонку, только теперь на нём был чёрный пиджак. — Не надо стоять где попало. Каждый год одно и то же.

Я на секунду потеряла дар речи. Да за кого он меня принимает?! За семнадцатилетнюю девчонку? Мне это подходит. Возражать не буду.

Мужчина прищурился:

— А, ты новенькая? Не помню тебя. Из какого класса?

— Да, — кивнула я, — из одиннадцатого «А».

Приятно, что в двадцать восемь лет меня приняли за школьницу. И это без посещений косметолога. Ботокс в лоб — не в счёт. А что, рост у меня небольшой и комплекция худощавая. Рыжие распущенные волосы по плечи и минимум макияжа — не умею его делать. Ну не постичь мне все премудрости контуринга и растушёвки. Если не приглядываться, чтобы разглядеть большой жизненный опыт, отпечатанный на моём лице, можно и перепутать с подростком.

— Вставай к своему классу, — проговорил незнакомец в костюме, — не волнуйся, там все нормальные ребята.

— Ага, хорошо, — согласилась я с улыбкой и сделала вид, что иду туда, куда он показал.

Забавно вышло. Интересно, кто он? Учитель? Потом посмеёмся, если он вообще вспомнит об этом.

В стороне, где стояли старшеклассники, меня оглушил громкий гогот и выкрики. Поэтому я медленно направилась к группе людей, похожих на учителей. Их нельзя было спутать ни со старшеклассниками, ни с родителями. Это я ещё только первый день учитель, а они уже наверняка прошли огонь и воду. Глазами они очень внимательно следили за толпой, сдвинув брови, а ртом обсуждали происшествия, которые уже успели произойти за этот короткий промежуток.

— Линейка ещё не началась, а двое уже на очереди в кабинет к завучу.

— Так это Аллы Геннадьевны класс, я не удивляюсь.

Наконец заиграла музыка, и на школьное крыльцо, заменявшее сцену и украшенное шариками, вышла девочка с микрофоном в руке. Она произнесла приветственную речь, к ней присоединились другие школьники, читающие стихи про осень и учёбу. Всё, как и всегда. Выступления, аплодисменты.

— А теперь слово предоставляется нашему директору, Корневу Роману Марковичу!

В центр вышел мужчина, перепутавший меня с одиннадцатиклассницей, и взял микрофон. Теперь я смогла рассмотреть его лучше. Он выделялся спортивным телосложением, густой тёмной шевелюрой, зачёсанной назад, и довольно приветливым выражением лица. Так значит, он директор. А у меня даже и мысли такой не возникло, ведь он колонку тащил. Обычно директора на всё готовое приходят, чтоб только скучную речь произнести.

Я с интересом продолжала его разглядывать. Он слишком живой для директора. Роман Маркович, выступая с речью, активно жестикулировал, передвигался по крыльцу и спускался на пару ступеней вниз. Вид у него был расслабленный и непринуждённый. Видно, что человек в своей стихии.

Когда я устраивалась на работу, собеседование со мной проводили заместительница директора и завуч. Они не спросили меня ни слова по-английски. Только посмотрели диплом и узнали про опыт. Я даже расстроилась. Получается, я зря готовила увлекательный рассказ на английском про всю свою жизнь, любовь к языку и о роли учителя, а также зазубрила цитаты великих педагогов? Оказалось, предыдущая учительница решила уволиться посреди лета, и им срочно понадобилась замена.

Заместительница директора, женщина лет сорока пяти, худощавая и хмурая блондинка в светлом костюме, улыбалась мне натянутой улыбкой и рассматривала с подозрением. Вторая, завуч, полная и невысокая, разговаривала со мной более приветливо и мягко. Я видела, что они готовы взять меня в этот же день, даже разрешили выбрать кабинет. Я тут же представила, как развешу на стенах всевозможные плакаты и интерактивную карту мира с английской озвучкой.

— Во сколько у нас совещание? — услышала я вопрос одной из учительниц в толпе и навострила уши.

— В двенадцать, — ответила вторая.

Потом речь произносила заместительница директора, которую сменили новые выступления детей. Завершилась линейка, конечно же, первым звонком.

Толпа принялась просачиваться сквозь дверь школы. Я проследовала за остальными, позволив этой волне занести меня внутрь. Только уроки мне на первое сентября не поставили, потому что я отказалась стать классным руководителем.

Я поскорее спряталась от шума в своём кабинете на втором этаже. Это была аудитория со свежим ремонтом, нежно-голубыми стенами, проектором под потолком и смарт-доской. Постепенно звуки за дверью стихли — все разбрелись по классам. Я выглянула из окна и посмотрела вниз. На улице стояли директор и его заместительница, Анна Сергеевна. Я с любопытством прильнула к стеклу, уперевшись лбом о прохладную поверхность. Роман Маркович что-то довольно громко говорил, но слов я различить не могла, и показывал то в одну, то в другую сторону. Его заместительница поворачивала голову за его рукой, словно делала разминку для шеи на уроке физкультуры.

Вдруг он поднял голову и уставился на меня сосредоточенным взглядом. Я машинально отпрянула. Ну и зачем я это сделала? Чувствую себя и правда, как школьница. Надеюсь, он не разглядел, кто именно за ним подсматривал.

Время урока подходило к концу, и я вышла из кабинета, чтобы немного прогуляться по школе. Надоело сидеть в пустом классе. А вдруг я пропускаю что-то интересное? В коридорах мне встретилось несколько родителей первоклашек, активно обсуждающих школьную форму.

— Почему только юбки и брюки? Даже сарафаны нельзя!

Хорошо, что у учителей нет таких строгих правил. Уже собиралась направиться в учительскую и там ждать собрания, как из-за поворота вывернул директор и уверенно пошёл ко мне навстречу. Что он снуёт туда-сюда? Сидел бы у себя в кабинете, как все нормальные директора. Роман Маркович прищурился:

— А что твой класс уже ушёл? Я как раз к одиннадцатому «А» направляюсь.

Кажется, пора было признаться, что я не ученица, но я растерялась и промямлила:

— Нет, ещё не ушёл.

— А ты что по коридору гуляешь? Тебя хорошо приняли?

— Да, я в туалет шла, — соврала я, мысленно ругая себя.

— Туалет в другой стороне, — проговорил директор, — ничего, освоишься. У тебя какая фамилия?

— Морякова, — быстро проговорила я и, чтобы избежать лишних вопросов, добавила: — Спасибо, что показали дорогу.

С этими словами я ускорила шаг, будто и правда направляюсь в туалет. Вот я влипла со своими шутками. Подождав несколько секунд и выглянув из-за двери, чтобы проверить обстановку, я направилась в учительскую. Там уже сидела заместительница директора, завуч и ещё пара учителей.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и прошла вглубь кабинета.

Нужно сесть подальше, может, Роман Маркович меня не заметит, а потом эта ситуация забудется.

— Нет, я в этот раз сажала только клубнику, — сообщила завуч, — надоели кабачки. Дочь с зятем их отказываются брать. Мне их столько не съесть.

— А клубнику, наверное, брать не отказываются? — возмутилась заместительница директора.

— Клубнику внуки сразу с грядки съели. Я даже опомниться не успела.

— Это как-то непорядочно, — покачала головой заместительница, — совсем их родители не воспитывают?

— Анна Сергеевна, да я же всё равно для них сажаю… — растерянно произнесла завуч.

Вот так незаметно их клуб огородников превратился в педагогический. Анна Сергеевна продолжила высказывать мнение на счёт плохого воспитания современных детей, но прервалась, когда в учительскую вошла совсем молодая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, а рядом с ней брюнет не сильно старше неё. Девушка расслабленной походкой прошла к свободному месту и уселась, а парень тут же присоединился к ней, предварительно бросив на меня любопытный взгляд. Если они тоже учителя, это воодушевляет. Хорошо, что в коллективе есть молодёжь. Хотя в сравнении с ними я почувствовала себя почти завучем-огородником.

Затем в учительской появилась высокая женщина с идеальной осанкой. Казалось, что она идёт по подиуму. Женщина слегка улыбнулась сидящим перед ней учителям в такой манере, будто бы она Анджелина Джоли на ковровой дорожке, а вокруг фанаты, радующиеся каждому её жесту. Увидев свободное место, она элегантно села, и перед моим взором предстала длинная толстая коса из чёрных волос. Что здесь забыла эта дива? Перепутала Каннский фестиваль со школьной линейкой?

Учительская постепенно заполнилась до отказа. В ней стало так шумно, как и в каком-нибудь классе с пятиклассниками, когда учитель вышел. Но голоса резко смолкли, и я сразу поняла почему.

— Добрый день, коллеги. Ещё раз с праздником, — начал Роман Маркович, заходя в кабинет.

Послышались слова ответного приветствия. Роман Маркович обвёл собравшихся взглядом. Я спряталась за спинами молодых учителей. Такое дежавю нахлынуло, будто мне пятнадцать и я прячусь во время урока физики, чтоб меня не вызвали к доске.

— Все на месте? Надеюсь, что да, — Роман Маркович слабо улыбнулся. — У нас, насколько я знаю, есть в коллективе новые учителя. К сожалению, ещё не было возможности познакомиться, потому что летом я сначала был в отпуске, а потом на симпозиуме.

Я пригнулась ещё ниже. Может, под стол спрятаться?

— Анна Сергеевна, — обратился он к заместительнице, — представьте новых педагогов коллективу?

— Здравствуйте, я Абашев Виктор Анатольевич, — послышался мужской голос, и светловолосый парень лет тридцати встал со своего места. — Учитель математики. Первое место в конкурсе «Учитель года» среди школ Центрального района, серебряный медалист в соревновании среди учителей математики «Косинус», почётный член жюри в летнем математическом лагере «Всезнайка» на олимпиаде по ментальной арифметике…

— Спасибо, Виктор, за такое подробное представление, — прервал его директор с ошарашенным видом, — очень приятно, что человек с таким энтузиазмом и любовью к своему предмету пришёл к нам работать.

— Первое место по сборке кубика Рубика на соревновании среди преподавателей интеллектуального клуба «Intellect Club», — быстро договорил Виктор и сел на место.

Повисло молчание.

— А второй учитель здесь?

Я поняла, что тянуть бессмысленно. Ну не убьёт же он меня за глупую шутку? Я встала и улыбаясь ему заговорщически, произнесла:

— Екатерина Евгеньевна Морякова, учитель английского.

Я продолжала улыбаться ему, ожидая, что он меня поддержит, но лицо директора изменилось:

— Вы учитель? — его брови сдвинулись, а голос стал таким суровым, как будто он сейчас скажет: «Вызову твоих родителей!»

Остальные повернули головы на меня, не понимая, что происходит.

— Да, я учитель, — ответила я, — извините, что подыграла вам, когда вы приняли меня за старшеклассницу.

Послышались удивлённые оханья и смешки учителей.

— Вы понимаете, что я был готов школу на уши поставить? Ведь в одиннадцатом «А» сказали, что никакой новенькой с фамилией Морякова у них нет. Я подумал, что либо мы что-то напутали, либо это несанкционированное проникновение в школу! Вы считаете так должен себя вести учитель?

— Да, — кивнула я с энтузиазмом, — то есть, нет.

— Екатерина Евгеньевна, вы сюда веселиться пришли или работать? Кстати, сколько вам лет?

— А вы как думаете? — вырвалось у меня. — Вообще-то невежливо спрашивать у женщины о возрасте.

Меня утомил этот допрос. Почему нельзя просто замять тему? Ведь это он ошибся, а не я.

— Так, понятно. Екатерина Евгеньевна, сегодня после совещания я попрошу вас помочь в облагораживании школьной территории.

— Что? — не поняла я.

— Нужно собрать мусор, оставшийся после линейки, и подрезать кусты на школьном дворе. А я потом проверю.

Вот шутник. Я хихикнула, чтобы поощрить его чувство юмора, но лицо директора оставалось серьёзным.

Кто-то покашлял, кто-то уставился в телефон.

— Вы что, серьёзно? — выпалила я.