Она была хороша. Светлые и даже с виду мягкие, легко вьющиеся волосы, собранные в низкий пучок, беззащитная шея, яркие, словно бы чуть-чуть припухшие губы, томный взгляд из-под длиннющих, лихо загнутых ресниц… Да и в остальном… Тело сухощавое, с маленькими грудками и аккуратной попкой, но совсем не хрупкое. Напротив, гибкое, сильное и словно бы заряженное скрытой до поры энергией — как сжатая пружина.

Хороша, что и говорить… При одном взгляде на такую сразу возникала охота ей незамедлительно вдуть.

Охота…

Нику нравилось это слово. За его глубинную многозначность. Охота — как погоня за зверем, выслеживание и последующая поимка. И охота — как страсть и неудержимое желание. В Надежде Симоновой, за которой Ник в этот раз и охотился, оба эти значения слились до болезненности остро.

Задача Нику насчет этой совсем еще молоденькой девицы была поставлена предельно ясно: выследить и доставить целой и невредимой. Правда, заказчик, говоря это, так стискивал на резных подлокотниках кресла сухие, словно птичьи лапы, ладони и так неприятно щурил темные глаза, так и горевшие очень сильными чувствами, что не было никаких сомнений: тип этот просто не хотел, чтобы шкурку искомой «Наденьки» — а девчонку наниматель Ника называл именно так! — попортили до того, как за нее возьмется он сам.

И чем эта пичужка, эта сладкая «Наденька», так досадила такому серьезному человеку?..

Искать ее пришлось довольно долго. Спряталась она хорошо, можно сказать, со знанием дела, отлично все продумав. Но Ник не случайно имел репутацию лучшего. И вот теперь он сидел и наблюдал за тем, как официантка, на груди у которой имелся бейджик «Надежда», ловко лавируя между столиками, с улыбкой разносила клиентам большого сетевого кафе напитки и тарелки с едой. И выглядела при этом полностью довольной жизнью.

Ник усмехнулся про себя: «Ненадолго». Он планировал уйти перед закрытием заведения, дождаться «дичь» на улице, аккуратно проводить до парка, через который Наде предстояло пройти на пути к съемной квартирке, и уже там…

— Желаете еще что-нибудь? — практически интимно шепнули Нику на ухо, и он вздрогнул, выныривая из задумчивости.

Цель его охоты, которая, как известно, пуще неволи, стояла и с прежней легкой улыбкой смотрела практически в упор. До этого охотник от своей «дичи» держался подальше — всякий раз, приходя сюда, нарочно садился за те столики, которые обслуживали другие официанты. Зачем? Ник говорил себе, что изучает повадки… Доизучался! До того, что Надя подошла к его «лежке» сама. И почему-то смотрела так… Так, будто бы Ник был этой девушке интересен или даже симпатичен? Верно оценить и уж тем более сформулировать сразу не вышло, а после необходимость этого как-то и забылась — Ник сам увлекся разглядыванием.

И только теперь он увидел, что девушка совсем не так юна, как ему подумалось. Или дело было во взгляде? Слишком уж он оказался взрослым для такого молодого лица. Глаза у Нади Симоновой вообще были совершенно невероятными — льдисто-голубыми. А на идеально вылепленной скуле слева обнаружился старый, уже побелевший шрам — обидный и глупый, как случайная царапина на бесценной картине великого художника.

На фотографии, которую предоставил Нику клиент, его не было… Впрочем, там девчонка была явно моложе. А эту, уже хлебнувшую жизни Надежду Симонову, скорее, нужно было называть не девушкой, а женщиной. Молодой, но…

Шрам…

Ник прищурился, соображая. При взгляде на эту неровную, какую-то сдвоенную отметину, которая делала Нядю взрослее и как-то трагичнее, сразу представилась сжатая в кулак рука с перстнем на безымянном пальце, удар, распоротая кожа, кровь…

Надя ждала, по-прежнему улыбаясь, и пришлось что-то отвечать:

— Да, желаю…

«Еще как желаю! Точнее, хочу. И охочусь…»

Все это наверняка недвусмысленно отразилось в глазах… Надя склонила голову к плечу и вскинула бровь. Но при этом легкая смешливость и даже некоторое кокетство из ее глаз ушли. Взгляд, только что искрившийся весельем, стал острым, очень внимательным, сосредоточенным. Черт! Неужели считала? Да нет! Ерунда! И все же следовало свалить и не мозолить глаза.

— Счет, пожалуйста.

Ник ушел, сел в машину и приготовился ждать. Время тянулось медленно, но все же настал момент, когда последние посетители вывалили на улицу, дверь в кафе была заперта, свет в окнах погас, а после через черный ход заведение покинули сотрудники и сотрудницы…

Все. Кроме той, которая была Нику нужна…

Осталось только выматериться и начать все сначала.

В следующий раз эту, как оказалось, хитрую и умную стервозину удалось выследить только через три месяца, и теперь Ник уже не повторил глупость, совершенную в прошлый раз. К девице, которая выглядела такой легкой добычей, но неожиданно оказалась совсем не так проста, он даже близко не подходил, пока не продумал и не подготовил все для успешной охоты.

В новую съемную квартиру с нового же места работы — на этот раз не в кафе, а в баре — Надежда Симонова возвращалась совсем поздно. Как говорила когда-то бабушка Ника — по тот бок ночи. Это было хорошо. Ник неслышной тенью проводил ее до подъезда и…

И тут все опять пошло не так. Охотник и не заметил, как сам превратился в дичь. Темнота длинного общего коридора, внезапное ощущение, что кто-то сзади и уже совсем близко, остро-болезненный укол в шею и провал в черноту глухого обморока.

Важно! Книга 18+