Вы когда-нибудь начинали новую жизнь в туалете? Общественном. А вот Гуаньмин пришлось. В то время, как ее товарищи радостно обнимались на экзаменационном дворе и спрашивали друг друга: «Ну, как? Ты все написал? А что ты ответил на пятый вопрос?», — Гуаньмин, дочь генерала, скрылась в стенах академии и заперлась в крохотном павильоне на дальнем краю. Все потому что девушке не пристало справлять нужду в той же комнате, где она пишет и спит, или позволять мужчинам услышать, как она справляет потребности. Для Гуаньмин, решившей стать второй женщиной-чиновником в государстве, это означало три дня строгого поста и неожиданную слабость кишечника в конце третьего дня: один из пирожков не пережил трехдневной жары. 

— Гуаньмин! Гуаньмин!

— Издеваешься?!

Гуаньмин ударила в стенку кулаком так, что осыпалась пыль. Юноша, рискнувший обратиться к нежной барышне в неурочный час, – Го Сюйчан, пятый сын министра Го. И хотя сейчас он вздрогнул как осиновый лист под порывом ветра, обычно Го Сюйчан – это вполне уверенный в себе, добрый и общительный молодой человек. Будучи младшим и не будучи девочкой, он вынужден постоянно добиваться внимания отца и самостоятельно пробивать себе путь в жизни. Впрочем, он легко использует подручные средства: братьев, друзей и собственную находчивость. Избрав юдоль чиновника, он успешно сдал первую ступень экзамена в шестнадцать лет, применил свое обаяние и статус, чтобы пропустить вторую ступень и вот теперь, три года спустя прошел испытания государственного экзамена.

— Так и думал, что ты здесь. – бодро протороторил Го Сюйчан, оправившись от испуга. – Я принес тебе салфетки. 

Только теперь Гуаньмин сообразила, что при ней нет служанки, которая держала бы предметы чистоты, а в уборной салфетки закончились так давно, что паук успел сплести паутину. «Быть девушкой в государстве, где всем управляют мужчины, крайне тяжело и унизительно», – заключила Гуаньмин, хотя если представить в таком же положении мужчину, то в чем была бы разница? Как только дверь приоткрылась, Го Сюйчан просунул руку с салфетками.

— Спасибо, сюнди, — прохныкала Гуаньмин и схватила сокровище. 

— Не за что. Мы же друзья, — широко улыбнулся Сюйчан, не глядя на подругу. В эту минуту он чувствовал себя героем, гораздо более значимым, чем все те воины, которые завоевывали государства ради своих возлюбленных. В самом деле, многие ли из генералов догадались бы, что пирожки не протянут три дня на жаре, и не побрезговали бы помочь возлюбленной, застрявшей в нужнике? 

Гуаньмин, между тем, справилась со своими проблемами, поправила платье и вышла, гордо подняв голову. К сожалению, запах от нее исходил не соответствующий. 

— Думаю… Тебе стоит умыться, — признал Сюйчан, зажимая нос. 

Девушка зло оскалилась, но тут же бросилась вон через задние ворота. Го Сюйчан удивленно посмотрел ей в след и обернулся в поисках того, что напугало бесстрашную дочь генерала. Причина обнаружилась мгновенно: в отхожий дворик вошел глава Ли, ученый, которому сам император пожаловал грамоту и признал, что академия Белого лотоса готовит достойных чиновников, а руководство ее славится неподкупностью и непредвзятостью. Правда, сейчас ученый Ли выглядел как один из тех пирожков, которые подвели Гуаньмин: сероватый и помятый.

— Наставник? Вы тоже?..

— Тоже что? 

— Живот болит? 

— Нет же. Я тебя искал. Думал, у тебя живот прихватило. 

— Нет, не у ме… – Сюйчан заметил краем глаза кулак, показавшийся из задних ворот, и прикусил язык.  – У меня ноги затекли, я просто решил размяться. Уже все в порядке!

— Хорошо, — улыбнулся наставник и не спросил, почему нельзя было походить по экзаменационной площади, зачем было идти через два квартала до академии. 

Гуаньмин с тоской посмотрела вслед мужчинам. «Каким бы он ни был добрым, мудрым и красивым, – подумала девушка о наставнике Ли, которому еще не исполнилось тридцати пяти и который сохранял цветущий вид, хотя и приобрел зрелую статность. – Но и он не заботится обо мне. Он тоже считает мою затею капризом. Мальчики – вот, о ком он тревожится и кому желает быстрой и славной карьеры». Последняя мысль привела Гуаньмин в ярость.

— Ну, погоди, — прошипела дочь генерала и погрозила кулаком из-за ворот. — Ты ещё на коленях передо мной стоять будешь! 

Решив так, девушка побежала вдоль стены, нашла своих слуг и велела доставить ее домой. Сидя в паланкине и вытирая злые слезы, она не видела и не слышала, как ее искали однокашники, как наставник Ли разгонял по домам и гостиницам тех, кто также закончил свой двухдневный экзамен. Не видела она, как ученый, после того как экзаменационный двор опустел, вернулся в академию и обошел ее всю, заглянул в каждый угол, где, бывало, пряталась Лю Гуаньмин, пока старый слуга не сообщил, что барышня давно уехала в паланкине.

– Это к лучшему, – вздохнул наставник. – Запирай ворота.

– Идемте, – удивился слуга и приподнял фонарь. – Я пришел, чтобы проводить вас в ваши покои.

– Мне еще кое-что нужно сделать, – возразил Ли. – Ступай и не беспокойся обо мне. Я хорошо вижу при лунном свете.

Слуга поспорил еще немного и отправился один. А ученый зажег три свечи, педантично убрал оплывший воск с подсвечников и водрузил на ближайшую тумбочку запечатанный ящик. В нем лежали экзаменационные работы, и пломбу предполагалось снять завтра утром, когда весь ученый совет будет в сборе. Но Ли без колебаний сорвал печать и стал перебирать бумаги, пока не нашел нужную.