Ксения Лазарева

Вечер перестает быть томным, когда я выхожу из офиса и сажусь в машину. Уже выехав с парковки бизнес-центра, я вдруг обнаруживаю, что забыла у мужа в кабинете свой телефон.

Вот же черт. А он мне будет ещё нужен!

Мы обсуждали поход к репродуктологу в конце недели. До сих пор, в мои тридцать пять и его тридцать шесть лет, нам никак не удавалось завести детей. Тему эту мне хотелось бы обсудить совсем не на работе, но у Олега сегодня в ночь самолет в Москву, на съемки ток-шоу про музыкальное продюсирование, и поэтому я заскочила в его офис, обсудить всё, поцеловать его на прощание и пожелать удачи.

Смартфон я положила к нему на стол. Это сто процентов.

Я помню, как проверила почту. Сегодня ждала письма от менеджера одного из наших артистов, как раз уехавшего в тур в США, так что телефон я положила рядом с папкой с пресс-релизом Мироновой. Песни нашей новой артистки уверенно брали все чарты.

Его личная помощница к тому времени уже ушла. Её стол пустовал, а на клавиатуре у мужа я заметила распечатанное расписание дел на ближайшие несколько дней. Точно такое же, я знаю, у него продублировано и в Гугл-календаре.

Я поднимаюсь с парковки на лифте. Прислоняюсь затылком к металлической обшивке кабинки. Мы с мужем уже давно редко обсуждаем что-то, кроме работы. Редко видимся, кроме как дома за ужином. Да, он таскает меня на всякие премии с собой, но в основном работа занимает большую часть нашей жизни.

И именно поэтому я вчера заказала нам с Олегом совместный тур в Париж.

Уголки моих губ на мгновение приподнимаются в улыбке. Завтра, пока он будет в московском Останкино, я оплачу последнюю часть тура. Нам обоим необходим отдых. Мы давно не путешествовали вдвоем… работа поедала всё наше время без остатка. Работы у нас очень много.

«Ведь конкуренция растет с каждым годом»

В отпуск мы ездили аж года четыре назад.

Надеюсь, Олег ещё не уехал в аэропорт и не закрыл кабинет… хотя и так бы не закрыл, это делает уборщица. Она приходит часов в десять, когда все уже точно разъезжаются.

Лифт останавливается на нужном этаже. Мои сапоги без каблуков чуть скользят по полу, пока я иду к кабинету мужа — и замечаю узкую полоску света из-под двери. Уезжая в аэропорт, забыл погасить? Или Любовь Александровна, уборщица, уже пришла?..

В любом случае, я просто заберу телефон и уйду, никому не помешаю. Без телефона я как без рук, как и любой современный человек.

Из-за приоткрытой буквально «на волосок» двери раздается бормотание. Неужели Любовь Александровна и правда уже пришла и ворчит?

Я невольно замедляю шаг, не хотелось бы её пугать: она уже пожилая и плохо слышит, так что…

Женский голос из кабинета становится громче, и это вовсе не Любовь Александровна.

Я останавливаюсь прежде, чем берусь за ручку двери.

— Олежек, ты ещё не рассказал ей?

Да уж, это точно не наша уборщица. Я на автомате думаю об этом ещё прежде, чем понимаю: голос принадлежит молодой женщине. Желудок моментально подскакивает куда-то к моей глотке, грудная клетка сжимается. Вдруг я осознаю — эта девушка ещё и называет кого-то «Олежек».

Олег?

Мой Олег?

Я застываю. В ушах шумит, кровь стучит в висках. Нет, это не может быть Олег, он при мне вызвал такси в аэропорт и наверняка уже в пути! Я хорошо помню, как он открыл приложение. Как заказал такси. Ещё сказал, мол, надеюсь, они вовремя приедут.

Какого черта? Что происходит?!

— Малыш, я думаю, торопиться не стоит, — голос мужа я узнаю сразу же. Вспышка боли и злости настолько резкая и яркая, что воздух застревает в легких. — У нас как раз появилась новая артистка, и если всё пойдет хорошо, мы поднимем на её концертах и стриминге достаточно денег, чтобы я мог развестись без потерь.

Развестись.

Без потерь.

Мне кажется, я не могу дышать, лишь стою, как оглушенная, а внутри черным маревом разливается боль, гнев… ярость такая сильная, что хочется кричать. Орать. Ворваться в кабинет и своими глазами уже увидеть и мужа, и его девицу. Увидеть, ради кого он решил растоптать наш брак. Увидеть…

Разбить что-нибудь об его голову, отходить по наглой физиономии. Его или её? Уже и не знаю.

— Ты про Миронову? — тянет всё тот же капризный женский голос. Знакомый. Где я слышала его, где? — Да, у меня как раз выходит с ней интервью на моем Ютуб-канале, буквально на днях записывали… Олежек, не тяни, расскажи этой своей, — она фыркает. — Ты ведь сам говорил, что никогда не хотел на ней жениться… Разве не хочешь, чтобы мы поскорее смогли жить вместе?

Не хотел жениться, значит?! Никогда не хотел?!

— Хочу, Данюш, но лучше повременить. Не переживай, я всё ей расскажу, как придет время, — я слышу звук поцелуя, девица тихо и как-то приторно стонет, а у меня в глазах мутится от злости. — Давай, малыш, нам ещё в аэропорт ехать, такси вот-вот приедет.

Я почти представляю, как о его макушку разбивается его любимая фарфоровая статуэтка, которую он держит в шкафу за стеклом. Провинциально-пасторальная пастушка с овечкой и флейтой.

И тут я понимаю, кто это с ним.

Злость, ярость и боль, растекающиеся по телу, придают мне сил. Очень хочется дать муженьку по морде. Хочется в глаза этой твари посмотреть, но я сдерживаюсь и отступаю, пока не оказываюсь за углом, в одном из офисных коридоров.

Я слышу, как хлопает дверь, слышу шаги мужа и стук чужих каблуков.

Они не заглянули за угол. Не догадались, что я всё слышала.

Сцена могла быть эффектной, но…

Нет. Я не доставлю этой Дане удовольствия видеть меня сейчас. Она не увидит, как муж разбивает мне сердце! Она ведь так и ждет, что я обо всем узнаю. Наверное, еле сдерживается, чтобы самой мне всё не рассказать. Бедняжка.

Вместе с болью и гневом обманутой жены приходит жажда мести. Темная, злая, она не позволяет мне скатиться в истерику или натворить дел. Я сжимаю ладонь в кулак, ногти впиваются в ладонь.

Олег не узнает, что я слышала их разговор. Не узнает, что его вранье вскрылось.

Я сделаю первый ход в этой партии.