Лариса Полякова

В спальне полутемно, на моей любимой тумбочке, капая на древесину воском, горят и плавятся свечи. От грохота открывшейся двери девица, оседлавшая бедра моего мужа, с визгом скатывается с него, пышная грудь некрасиво подскакивает, а муж пялится на меня, как на явление Христа народу.

Видок у него ошалевший. Расстегнутые и едва спущенные вниз брюки, распахнутая рубашка, пьяные от похоти глаза. Девица, оправившаяся от первого шока, уматывает из квартиры быстрее ветра, на ходу напяливая платье обратно, и что-то себе под нос шипит. Вадим наконец соображает, что нужно хотя бы штаны застегнуть, а я…

Я опускаюсь на пуфик. Внутри даже не больно — пусто. Меня раздирает эта пустота, пожирает изнутри.

— Лариса, — муж наконец обретает дар речи после того, как девица, с которой я застукала его, дает деру прочь. — Это не то, что ты думаешь!

— А что? — я поднимаю на него взгляд. Хотелось бы от души врезать ему, но силы вдруг ушли. — Ты ей помогал трусы поправить?

По глазам его вижу, он лихорадочно пытается что-то придумать. Что-то, во что я бы поверила. Но поздно.

— Послушай, Даша — не моя любовница, она просто сопровождает меня на разные важные мероприятия, куда не придешь с женой. Она эскортница, понимаешь? Это же не измена!

Вот сейчас у меня отвисает челюсть. Просто натурально отвисает челюсть, потому что такого первосортного бреда от моего обычно разумного мужа я не слышала никогда. То есть, мало того, что он считает, будто спать с девицей, которой он платит деньги, — это не измена, так он ещё и поимел наглость притащить её в наш дом? В кровать, где он спит со мной? На мои простыни?!

В его глазах — ни капли раскаяния. Он и правда не понимает. Не осознает, что секс с эскортницей — это ничуть не лучше, чем секс с любой другой женщиной, которая не я! Которая не является его женой, не была с ним в здравии и болезни, не поддерживала, когда его бизнес попал под каток финансового кризиса!

И от этого ещё гаже.

Муж прямо у меня на глазах и моей поддержки и опоры, из самого близкого человека превращается в таракана. Его хочется раздавить каблуком. И от этого так горько, что можно съесть килограмм сахара, но эта горечь никуда не уйдет.

— Это измена, — качаю головой я. — Ты ещё и платил ей за секс? Сколько раз, Вадим? Сколько раз ты врал, что задерживаешься на работе, а был с ней?

— Это в первый раз! — он сжимает губы. — Лариса, ты же умная женщина… ты прекрасно знаешь, что с такими, как она, мужчины всегда делали всё, что не могли делать с женами. Это ничего не значит.

Я не верю ему.

Не верю, что это в первый раз. Не верю, что это ничего не значит. Я вижу по его «бегающему» взгляду, что он врёт, как на духу мне врёт, надеясь, что жена поверит. Вот только слова его звучат так же глупо, как и «это не то, что ты подумала». Как раз оно самое.

Я поднимаюсь с пуфика. Муж было рыпается ко мне, но я бросаю на него взгляд — и он застывает. Сжимает губы.

— Вот, значит, как? Мужу ты не веришь?

— Я верю своим глазам и твоей расстегнутой ширинке со стояком, — произношу я глухо. — И видеть я тебя не желаю.

Больше никогда.