Я видел всякое странное дерьмо в заброшенных складских помещениях, но то, что я увидел той осенней ночью, было просто невероятным. В разы невероятнее.

Вот как это работало: вы подписывали договор, в котором указывалось, что у вас есть столько-то месяцев на уплату задолженности, после чего наша фирма могла объявить ваше помещение заброшенным и конфисковать ваше имущество. Затем мы выставляли вещи на аукцион, чтобы возместить упущенную арендную плату.

Мы прощали три месяца просрочки платежей, но только потому, что Калеб был мягкосердечным. Большинство таких фирм отсеивают неплательщиков гораздо раньше.

Конфискация была неприятной процедурой для хозяина помещения, но для меня она всегда была чем-то вроде захватывающего приключения. Никогда не знаешь, что найдешь. Поэтому в ту холодную ночь, когда мои ноги ступали по гравию в сторону помещения 35, я испытывал волнение и предвкушение.

Когда я подошел к зданию, вокруг моих ног закружился легкий туман. Я поднял болторезы и увидел, что на двери нет навесного замка. Черт. Владелец, наверное, уже вывез все ценное.

Когда я поднял складную металлическую дверь, у меня внутри все оборвалось. Внутри было почти пусто. Почти. В центре бетонной плиты лежал один-единственный предмет: большой деревянный гроб.

Я щелкнул выключателем, а затем замер на пороге и оглянулся через плечо. Я почти ожидал, а может, надеялся, что так будет точнее, что увижу Калеба, который сдерживает смех над своей экстравагантной выходкой.

Но там ничего не было. Казалось, даже туман рассеялся.

Я на цыпочках вошел в комнату и подошел к гробу. Это был простой деревянный ящик, похожий на те, что можно увидеть в старых вестернах. Или в фильмах о вампирах.

Я поднял болторез обеими руками и вытянул его вперед, так что кончик оказался всего в нескольких сантиметрах от дерева.

Ткнул.

Ничего.

Там должно было быть пусто. Я имею в виду, кто бы оставил гниющие останки своего умершего близкого человека запертыми в хранилище? Скорее всего, это был просто заброшенный проект какого-то столяра.

Я подумал, не сходить ли мне на всякий случай за деревянным колом, но решил, что это глупо. Я просто открою крышку, увижу, что внутри пусто, а потом посмеюсь над собой за то, что вел себя как трус.

Я отложил болторез, просунул пальцы под крышку гроба и приподнял ее на несколько сантиметров. Я ожидал услышать зловещий скрип, но петли не издали ни звука. Почему-то тишина была еще более пугающей. Я задержал дыхание и распахнул крышку.

Гроб был не пуст.

Внутри лежала самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. На вид ей было около 23 лет. Черные, как смоль волосы мягкими локонами ниспадали на плечи, контрастируя с ее светлой кожей и делая ее еще бледнее, почти неземной. На ней было светло-розовое пышное платье, похожее на то, что могла бы носить лондонская аристократка в 19 веке, за исключением того, что его нижняя часть была в пятнах грязи.

У нее были высокие скулы, узкий подбородок и пухлые губы. Я был заворожен тем, как свет, казалось, танцевал и мерцал в ее васильково-голубых глазах. Эти глаза завораживали. Они были волшебными. Они были... открытыми. И они смотрели на меня.

Дальнейшее помню смутно. Она закричала. Я закричал. Она резко выпрямилась. Я споткнулся о болторез. Моя голова ударилась о землю. Она выпрыгнула из гроба.