С гулко бьющимся сердцем я приближаюсь к кабинету управляющего нашим рестораном. Ступаю легко, совсем неслышно. Окрылённая любовью, почти не ощущаю веса собственного тела.

«Интересно, зачем Морозов вызывает меня? — теряюсь в догадках. — Неужели так быстро соскучился? Ведь мы расстались только этим утром — всего несколько часов назад!»

Прошедшая ночь вспыхивает в памяти жаркими сценами: его губы на моей шее, обещания, глухой шёпот в полутьме...

«Я собираюсь повысить тебя до старшего менеджера. А потом, возможно, и больше!»

Больше!

Это обещание — не просто слова, а свидетельство серьёзности его намерений.

— Вызывали, Илья Сергеевич? — мой голос звучит натянуто, потому что пытаюсь скрыть свои чувства под маской делового тона.

Прежде чем войти, осторожно заглядываю внутрь кабинета. А вдруг у него кто-то есть? Перед тем как броситься в объятия любимого, нужно убедиться, что нас здесь только двое, и нет лишних глаз.

Внутри привычно витает аромат его дорогого парфюма. Сам Илья сидит в кресле, развалившись с небрежностью большого начальника, будто весь этот офис — его личные владения.

Солнечный луч падает на его сильные руки, лежащие на подлокотниках, и на мгновение меня накрывает горячей волной. Вспоминаю, что эти руки вытворяли со мной сегодня ночью и будто заново чувствую их прикосновение — жадное, властное, полностью подчиняющее себе.

— Заходи, — кивает он, но в его голосе я не слышу ни тепла, ни вчерашней страсти.

В лёгком недоумении затворяю за собой дверь и, медленно иду к нему, покачивая бёдрами, будто всё ещё играю в нашу игру, где он охотник, а я желанная добыча.

— Соскучился? — ласково обнимаю, вдыхая знакомый аромат, и нетерпеливо облизываю губы в предвкушении скорых поцелуев.

— Постой, постой, — плавно снимает он мои руки со своей шеи. — Присядь. Поговорить надо.

Что-то не так.

В его глазах вдруг мелькает стальной холод, улыбка сползает с лица, как маска, а под ней что-то жёсткое, совсем незнакомое.

Вообще ничего не понимаю... Откуда такая отчуждённость? Что означает этот официальный тон?

Послушно опускаюсь на стул и, не выдержав тягостной паузы, спрашиваю первой:

— Что случилось, любимый? У нас неприятности?

— Что-то вроде того... Нам придётся расстаться, — произносит чётко, без эмоций. На лице нет ни капли раскаяния. — Я возвращаюсь к жене.

Прозвучало, как хлёсткая пощёчина. Неожиданно.

На мгновение теряю дар речи. Столько раз твердил, что между ними всё давно кончено, и вдруг такой поворот! Выходит, все его слова о том, что он абсолютно свободен и открыт для новых отношений — одно сплошное враньё?

Илья смотрит равнодушно, словно я пустое место для него. Словно не было между нами трёх месяцев сумасшедшей страсти.

— Как возвращаешься? — всё ещё не могу поверить в его слова.

Робко надеюсь, что это глупый розыгрыш, что сейчас Морозов широко улыбнётся и весело спросит: «Что, поверила? Круто я тебя провёл?»

— Обыкновенно возвращаюсь, — на его лице ни намёка на розыгрыш. — Что тут непонятного?

— Но вы же развелись?! Ты сам говорил! И даже штамп о разводе в паспорте показывал!

— Да, развелись, а сейчас опять сошлись, — он пожимает плечами, словно это привычное дело. — Такое случается между супругами. К тому же, моя жена состоятельная и влиятельная женщина. Так что, как приличный человек я обязан вернуться.

— Так, это только из-за денег?! — кричу почти в полный голос, а сама чувствую, как внутри всё сжимается от отчаяния. — А зачем ты спал со мной, зачем говорил, что любишь?

— Арина, не стоит верить всему, что болтают люди, — произносит назидательно, как учитель на уроке. — Что ты как маленькая?

Он глубоко вздыхает, будто устал от капризного ребёнка. В его взгляде сквозит неприкрытое раздражение. Не нравится, что я так бурно реагирую, а не соглашаюсь сразу с его решением.

— И вообще, чего ты так разнервничалась? Зачем истеришь?— дёргается Морозов, а потом решает слегка «подсластить» горькую пилюлю. — Я лишь некоторое время буду вести себя, как хороший мальчик, а потом… может, снова возьму тебя обратно. В любовницы. Как только жена перестанет контролировать каждый мой шаг, снова будем вместе!

Значит, вот какой у него план. Собирается одной задницей усидеть на двух стульях! Из богатой жены станет деньги высасывать, а я сгожусь для оказания интимных услуг.

Он возьмёт меня обратно...

Как вещь.

Как мебель, которую временно убрали в кладовку.

Во все глаза смотрю на него и не нахожу подходящих слов, чтобы ответить на такое мерзкое предложение. Как меня вообще угораздило связаться с этим человеком?

— Ты… — мой голос срывается на хриплый шёпот. В висках стучит, руки сами сжимаются в кулаки.

Морозов даже не моргнул. Сидит, всё также вальяжно откинувшись в кресле, пальцы медленно барабанят по подлокотнику.

— Не драматизируй излишне, — снисходительно бросает он, переводя взгляд с меня на экран ноутбука, словно я уже перестала существовать. — Все мы взрослые люди. Разное случается.

Он лениво потягивается, поправляет манжет на левой руке, и я вижу часы — дорогие, солидные, подарок «любящей» жены, к которой он «никогда не вернётся».

— Знаешь что? — внезапно говорит он. — Если будешь хорошо себя вести, оставлю тебя в штате. Так-то ты хорошая девочка. С обязанностями справляешься отлично. Просто не надо истерик. И драм тоже не надо.

И тут до меня доходит.

Он даже за человека меня не считает.

Не понимает, что делает мне больно.

Думает, я кукла, с которой можно поиграться какое-то время, а потом, когда надоест, выкинуть с глаз долой.

Главное, чтоб «никаких истерик»!