Нина

— Ниночка, ты опоздаешь на лекции! — голос дяди Степы доносится из зала. — Я сам приберусь!

Мой дядя Орешкин Степан Николаевич, в свои шестьдесят — самый настоящий энерджайзер.

Он держит бар «У Степаныча» на окраине столицы. Когда-то это было культовое место с живой музыкой по выходным, невероятной атмосферой и пивом личной рецептуры.

Сейчас бар изменился: кожа диванчиков поистерлась, на барной стойке появились царапины, но собственное пиво по-прежнему лучшее в городе.

Вот только кризис подкосил даже моего энергичного дядюшку. Клиентов стало меньше, персонал пришлось сократить. Теперь я подрабатываю здесь официанткой. Параллельно учусь в магистратуре на сексолога.

Но я не унываю. Орешкины не сдаются!

— Я сейчас, дядя! — запихиваю в рот последний кусок бутерброда, сметаю крошки и бегу в раздевалку.

В баре царит полумрак, пахнет моющим средством. Тетя Маша из соседнего подъезда за символическую плату шуршит шваброй. Быстро переодеваюсь в джинсы и блузку, укладываю волосы.

В зале меня ждет дядя. Он вырастил меня. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было три. С тех пор дядя Степа для меня и папа, и мама в одном лице. А я его свет в окошке, так он говорит.

— Ты сегодня до вечера на занятиях? — спрашивает, поправляя мой воротник.

— До обеда. Потом заеду в клинику к доктору Щекоткиной, Настя обещала подписать мне документы о практике.

— Ты такая молодец! — дядя смахивает слезы с ресниц. — Твои родители гордились бы тобой!

— Это все благодаря тебе. Обещаю, дядя, я открою свою клинику, и ты никогда не будешь нуждаться! — я смачно чмокаю его в щеку и вылетаю на улицу.

В университете меня уже поджидает местная «королева красоты» Ольга Ефимова со своей свитой. Ну вот, я надеялась хотя бы сегодня провести день без словесных баталий.

— О, смотрите! Наша пышка-сексолог спешит на занятие. Ведь только тут она узнает, что такое секс.

Останавливаюсь и складываю руки на груди. Да, я полненькая. Но дядя всегда говорил, что красота идет изнутри. И я ему верю!

— А ты поэтому прогуливаешь, Ефимова? Уже прошла практику за себя и за всю группу заодно? — выгибаю бровь.

— Ах ты! — Ольга сжимает кулаки, но я невозмутимо иду к лекционной, намеренно задев ее плечом. Пусть злится. Мне плевать. Я будущий сексолог, а она — тощая закомплексованная шлюха. Разница очевидна.

После пар быстро решаю дела в клинике. Мой ментор Руслана Михайловна сейчас на международной конференции. А еще она недавно вышла замуж и ждет малыша.

Так что клиника на управляющей Насте. Она моя подруга и без проблем подписывает нужные бумаги.

Затем мчусь в бар. Нужно помочь дяде с открытием.

Успеваю сделать часть заданий для ВКР. Тема у меня сложная: «Роль алекситимии в формировании сексуальных дисфункций у мужчин». Проще говоря, многие мужики не могут описать свои чувства словами «грустно» или «страшно» и оттого получают серьезные проблемы в постели. Интереснейшая тема.

Ближе к открытию надеваю форму официантки, собираю свои длинные платиновые волосы в высокий хвост, крашусь. Уже готовлюсь бежать на помощь дяде, как вдруг слышу грубые мужские голоса, доносящиеся из зала. Замираю.

— Где бабки, Степа? — низкий хриплый рык заставляет меня вздрогнуть.

— Я отдам… честно… Макар, только не…

— Степа, ты не пизди нам, — обрывает его другой голос, бархатный, но не менее опасный. — Мы знаем все о твоих делах. Ты далеко не так беден, как хочешь казаться.

— Герман…

— Я сказал, гони бабки, блядь! Иначе…

Сердце падает в пятки. Дядя должен денег бандитам? Боже! Неужели все настолько плохо? Прислушиваюсь.

— Мы слышали, у тебя подрабатывает сочная молодая племянница… — в голосе Макара сквозит неприкрытая похоть.

— Нет, только не она! — голос дяди полон отчаяния.

— А мы любим молодых девок, правда, Гера? И могли бы списать твой долг…

Ярость подкатывает к горлу. Да как они смеют?! Вылетаю в зал.

— Оставьте его! — рычу, вставая между дядей и непрошеными гостями.

Их двое. Один — высокий брюнет в синих джинсах и черной кожаной куртке. Густая щетина, карие глаза, в которых читается холодная жестокость и дикое животное начало.

Второй — широкоплечий шатен в идеально сидящем сером костюме-тройке. Волосы зализаны назад, глаза серо-голубые, опасные и глубокие. В нем чувствуется хищная утонченность.

Оба смотрят на меня с таким высокомерным превосходством, словно я не человек, а таракан.

— А ты, толстушка, иди, куда шла, — усмехается Макар.

— А то что? — копирую его высокомерный тон.

— Где горячая племянница, Степа? — Герман медленно проходится по мне изучающим взглядом, по телу пробегают мурашки. Жуть! Он облизывается.

— Это я, — вздергиваю подбородок. — Проблемы?

— Ниночка, милая… я сам… — пытается вступиться дядя Степа, но я жестом заставляю его молчать.

— Ты? — оба бандита брезгливо осматривают мои пышные формы. Тот, что Макар, фыркает: не… толстовата… Так, Степа! Бабки гони! А не то…

— Нет уж! — перебиваю их, скрестив руки на груди. Меня бесят их взгляды. Что, если молодая, то должна быть тощая и дрожащая? Нет, я не такая! — Я еду с вами!

— Ты серьезно, булочка? — Герман склоняет голову.

— Абсолютно. Вы хотели племянницу? Вот она я. Оставьте моего дядю в покое. У него нет столько денег, мы на мели. А я… — сглатываю, но не отвожу взгляд, — выплачу его долг.