— Марисса, ты что зависла? Играй давай! — Орнела делает круглые глаза так выразительно, что даже в полутьме сцены я отчетливо вижу их блеск.

Мы в самой середине драматичнейшего эпизода. Зал шумит, точно гул водопада, зрители переговариваются, ждут продолжения, а я… застыла. Не от забытых слов — абсолютная память не позволит. А от того, что один наглейший зритель вытворяет. Сидит в первом ряду, почти у моих ног, и смотрит. Не просто смотрит — впивается в меня взглядом так, будто намерен прожечь дыру прямо сквозь серебристую ткань платья. Глаза темно-зеленые, внимательные, слишком внимательные. По всему телу скользят, изучают, будто я не актриса, а загадка, которую он решил разгадать силой взгляда. И при этом он улыбается. Спокойно, немного насмешливо.

Ужасно смущает! Нет, я не путаю — он именно на меня смотрит. Я хожу вдоль объемной декорации туда-сюда, а ощущение, что его взгляд, как нить, тянется за мной, не отпускает.

— Да-да, — отвечаю Орнеле испуганным взглядом и продолжаю играть. У нас разрешены импровизации — за ними зрители и приходят. Им нравятся живые эмоции. А этот конкретный зритель увяз в моих эмоциях по уши.

Прожечь меня он, конечно, не сможет — даже представителям высшей знати, к которой он относится, подобное запрещено. Но кровь мне попортить вполне способен. Для кого-то я несерьезная актрисулька, ищущая покровительства, но мне-то оно действительно нужно. Только не от какого-то суперзнатного эльфа, который к моей профессии никакого отношения не имеет. Мне бы покровительство режиссера-постановщика… Этот мужчина режиссером точно не является. Я всех их знаю. И начинающих, и маститых.

Этот подозрительный представитель высшей знати просто пялится на меня во все глаза. И неясно, от чего у него такое блаженство на лице — от моей игры, от моего вида или от всего сразу. Хм-м-м.

По уму лучше бы держаться от него в стороне. Но я же не та, кто действует по уму? Я ловлю его пристальный взгляд и ослепительно улыбаюсь. На миг. Так, чтобы можно было подумать, что это по роли. И тут же отворачиваюсь к Орнеле — по сюжету мы угодили в ловушку хитреца-мага и вдруг нашли выход. Пускай зритель гадает, ему я улыбнулась, или персонаж так должен.

Но когда я снова смотрю на внимательного и на самом деле дико красивого зрителя — он мне подмигивает. Спокойно, с видом эльфа, который считает, что мир — это легкая игра, и все фигуры в партии давно ему подчиняются. Кажется, я попала.

Он явно из высшей знати: только они бывают настолько безупречно утонченными. Почти черные волосы — их сословный знак, миндалевидные зеленые глаза, густые ресницы, четко очерченные брови, прямой немного широкий нос. Губы чувственные, а фигура явно атлетичная: выразительные плечи и сравнительно тонкая талия. Ну, это то, что мне со сцены видно.

Я мягко улыбаюсь загадочному зрителю в ответ, а у самой сердце к горлу подскакивает: после спектакля он наверняка подойдет ко мне... А я что? Убегу прочь от смущения? Смешно. Не тот статус. Да, я не Двоюродная, но и не последняя среди Троюродных. Я тоже знатна, пусть мое имя пока не выкрикивают из зала.

Сцена заканчивается, начинается эпизод мага, и мы с Орнелой отходим за кулисы — в маленькую комнатку с мягкими ворсистыми креслами. Мне давно не терпится Орнелу расспросить. Я наливаю ей модный у знати кофе — мелкий подкуп, Орнела-то не знатная — и спрашиваю:

— Нела, ты этого красавчика знаешь? Все время на меня смотрит, — и передаю ей его вид мыслеобразом.

— Этого? Знаю, конечно, — Орнела хмурится. — Он Двоюродный. Ренато. Он тебе понравился?

Ну что он Двоюродный, как называется высшее сословие, — это я и сама поняла. Но зачем такое хмурое лицо? У них с Ренато что-то было?

— Он меня заинтересовал, — говорю уклончиво. — Глаз с меня не сводит. Разве ты не заметила?

— У Ренато очень плохая репутация, — Орнела качает головой.

— Плохая? — у меня сосет под ложечкой. — Насколько?

— Очень-очень плохая. Ренато хищник. Воплощает худшие качества высшей знати. Он никого не щадит, следует только своим прихотям. Лучше бы он вообще на тебя не смотрел…

— А что он делал? Прямо жуткого? — руки дрожат, и я сцепляю их в замок. Бояться вроде нечего: законы надежно защищают эльфов от произвола даже самой высшей знати. Но…

— Говорят, он обольщает девушек и делает с ними ужасные вещи. Точно, как наш маг на сцене. А потом дурманит их так, что ни одна не идет в полицию. А если родственники зовут следователя — выходит, что все было добровольно. Но оно не было! — лицо Орнелы жесткое, уверенное.

— М-м. И это все? — вдоль спины пробегает холодок против воли.

— Еще он ходит на Арену, — Орнела придвигается ближе. — Часто. Участвует в самых запретных вещах без правил. Деталей никто не знает и знать не хочет.

Арена… место, где бушуют любые страсти. Там нет законов. Если Ренато бывает там часто, опасность реальна.

— Что-то еще? — спрашиваю почти шепотом.

— Тебе мало? Держись от него подальше, если не хочешь влипнуть. Все Двоюродные коварны, но Ренато особенно.

— Ты так говоришь, будто у вас что-то было, — бросаю на Орнелу острый взгляд.

— С ума сошла? Нет, конечно! Я его и близко к себе не подпущу. Одумайся, Мари. Не нужен он тебе. Выбери Двоюродного попроще.

— Ты говоришь так, будто я прямо сейчас после спектакля пойду с ним на свидание, — нервно хихикаю.

— Ты меня поняла, — Орнела неодобрительно качает головой.

— Поняла. Спасибо, — не собираюсь ее обижать. Советы она дает от сердца.

Пора снова на сцену. И тут рождается план. Я, пусть и Троюродная, все равно часть знати — а нас таких артистичных много: актеры, певцы, музыканты, танцовщики, пиарщики. Чтобы стать звездой, мало таланта. Нужны связи. Нужна особая аура. Нужна удача.

А то, что Ренато с дурной славой пришел не в главный театр столицы, а именно ко мне — удача. Если рядом со мной будет появляться такой эльф, обо мне все заговорят. Эпатаж, скандальность, шепотки по углам — аура скандальности готова. А уж какие у него друзья… Может, среди них есть режиссеры. Или актеры высочайшего класса, которые захотят меня в партнерши. Эх, мечты…

А благоразумие я оставлю Орнеле. Это пусть она сидит тихо и выбирает безопасные отношения, где кровь не кипит.

Мы выходим на сцену. Я ищу глазами Ренато — и сердце уходит в пятки. Его место пусто. Пусто, как будто он и не сидел там. Как будто я выдумала темно-зеленые глаза, подмигивание, тепло от его взгляда. Он что, просто взял и ушел? Бессовестно заинтриговал — и скрылся? Кошмар.

* * *

Я доигрываю спектакль в расстроенных чувствах, с комком в груди. Актриса ведь: умею спрятать от публики и коллег переполняющее разочарование. Игра, по сути, даже не начавшись, уже закончилась. Но никто не пришел смотреть на мое уныние. И до персонального вечера, где зрители будут ловить каждое мое настоящее чувство, я пока не доросла. Но дорасту, даже если Двоюродный Ренато мне не поможет. Двоюродных что ли мало в самом деле?

Хотя нет, их немного. Но и не мало. И множество холосты.

— Мари, пойдешь с нами? — Валериано, игравший мага и по совместительству наш главный, окликает меня.

По традиции мы всей труппой идем отмечать успех. Ну как всей — идут те, кого поклонники не утащили немедленно продолжать вечер в их компании. Та же Орнела так ходит почти всегда. И я в основном хожу. Обсуждение провалов мы оставляем для рабочих будней. Сейчас — триумф. Мы сыграли, зрители смотрели, хлопали, улыбались — уже хорошо. Особенно если умеешь радоваться малому, как Нела, а не мечтать о сцене главного столичного театра. Эх.

— Она пойдет со мной, — раздается вдруг за спиной низкий, уверенный голос, от которого у меня внутри обмирает. — Ты ведь пойдешь со мной, Марисса?

Под кожей вспыхивают искры. Я резко оборачиваюсь — и на миг теряю дыхание. Он большой. Очень большой. Гораздо массивнее, чем казался в зрительном зале. И темная ткань, стекающая по его плечам, лишь подчеркивает силу. Ренато, Двоюродный, стоит так близко, что воздух дрожит, и смотрит на меня мягко, но при этом оценивающе.

Как будто я вправе ему отказать. Но если откажу — совершу форменную глупость. Сердце скачет, как безумное.

Отказываться я, конечно, не стану. Но на миг залипаю на скулы Ренато — резкие, точеные, безупречные. Интересно, он заметил, что я просто на него засмотрелась, а не драматическую паузу выдерживаю? И труппа заметила? На нас же все смотрят. Кто-то на него... но в основном на меня. И я их задерживаю?

— Пойду, — киваю и улыбаюсь. Если моя особенная улыбка Ренато не проймет — беда. — Отойдем?

Куда, интересно, мы отойдем? Сердце колотится, как сумасшедшее. Сейчас Ренато, сияя всей своей опасностью, утащит меня в свое мрачное логово у всех на глазах. А там хоть кричи, хоть нет — кого волнует? Вдруг у нас свои игры, и я сама захотела, как те его доверчивые поклонницы... Уже ведь согласилась идти. Да что там — даже плана не придумала. Ужас.

И... он же меня коснется. Сейчас. Это неизбежно. И я хочу этого так же сильно, как и боюсь. Воздух вокруг становится густым, как сироп.

Ренато не дает опомниться: мягко приобнимает, и я будто тону в его силе. Исчезают вверх и низ, право и лево, остается только он — везде, всюду, слишком близко. Я улыбаюсь шире, чем нужно, делая вид, что все естественно... а сама панически пытаюсь вспомнить, как дышать.

И, не найдя ничего умнее, мягко обнимаю Ренато в ответ. Ну а что? Никто из труппы ведь не знает, что мы фактически не знакомы. Орнела знает, но она может решить, что я преувеличивала. А на деле я уже давно в руках Ренато. Или, вообще, сама Двоюродного обольщаю. Как поставишь, так оно и выглядит.

От Ренато пахнет... божественно. Наши улицы всегда пропитаны цветочными ароматами, но этот запах — его собственный: глубокий, тонкий, чувственный. Кружит голову.

— До встречи, — Валериано кивает и отворачивается.

Как по команде остальные тоже отворачиваются. Мое сердце делает особенно сильный удар: теперь мы с Ренато один на один. Ну, почти: зеваки вокруг узнают Двоюродного, но не решаются подойти. Мало ли что он выкинет. А вот обо мне будут говорить. Ну... именно этого я, кажется, и хотела.

— Боишься меня? Думаешь, я тебя съем? Ты очень напряжена.

Вот зараза! Магические способности Двоюродных выше, чем у большинства эльфов. И явно выше моих. И он, выходит, решил, что прав. Что я его боюсь? Да что он себе вообразил!

— Боюсь? Ты меня съешь? Смотри, как бы я сама тебя не съела, Двоюродный!

Объятие Ренато твердеет.

— Съешь? Так я этого и жду. У тебя или у меня? — его глаза вспыхивают хищным огоньком.

Ишь, какой горячий. Еще миг назад я категорически не хотела в его логово. А теперь... чего мне там бояться? Если не понравится — Ренато выпустит меня. Он не безумец, чтобы создавать себе проблемы.

— У тебя, — мягко улыбаюсь. — Твой дом меня не разочарует?

Плечи у Ренато широкие, мощные — и по моему телу прокатывается сладкая дрожь. И пусть он ее не почувствует, иначе подумает обо мне боги весть что. И так ведь решил, что я напряжена. Вдруг я не мягко его обнимаю, а реально вцепилась? Кошмар.

Ренато улыбается уголками губ:

— Если дом тебя разочарует, переделаешь его как захочешь.

Не верю. Двоюродный, представитель высшей знати, предлагает мне хозяйничать в своем сверхэлитном дворце? Это... слишком щедро для почти случайного знакомства. Одно дело — я была бы Правительница. Но сейчас... Голова слегка кружится. Его запах, его темные, обещающие взгляды, мощь его тела под серебристой вышивкой... Я теряю контроль.

— Идем, — Ренато произносит тоном, не предполагающим возражений, и втягивает меня в созданный им портал.

Теперь мне не вырваться и не сбежать.