Книги без циклов

Двадцать седьмой день без Германа.
Я уже научилась, приезжая на работу и уезжая с нее, не искать взглядом серебристый «лексус». Научилась, проходя мимо банка, не вглядываться сквозь стекла в общий зал, в надежде заметить высокую фигуру. Научилась не думать о нем каждую минуту — бывает, что так увлекаюсь рассказом о новых отелях клиентам, что ничего не трепыхается в сердце целый час, а то и два. 
Но я снова курю. 
Тайком от мужа. Прячу пачку сигарет на работе, выбегаю в курилку недалеко от входа, стараюсь не курить за пару часов до возвращения домой. 
Пока никто ничего не заметил. А мне легче — еще одно занятие, новая привычка в новом мире, не связанном с Германом. 
Это случается именно сегодня. На двадцать седьмой день к торговому центру подъезжает сверкающий черный «мерседес» и из него появляется Герман. Я стою в стороне у входа, курю, щурюсь на яркое солнце и не ожидаю такой подставы. Жизнь в тот момент кажется мне не самой плохой штукой на свете. 
Но я узнаю его спинным мозгом, поворачиваясь к дороге ровно в тот момент, когда открывается задняя дверца машины. И когда черный ботинок касается черного, расплавленного от жары асфальта, я уже точно знаю, кто это. 
Я выдыхаю сизый дым — и забываю вдохнуть. Сердце начинает биться гулко, словно в пустой цистерне. Его я слышу всем телом, а вот прочие звуки вдруг отдаляются, и даже шум дороги и реклама, жизнерадостно орущая из динамиков ТЦ слышны как сквозь вату. 
Герман не заходит внутрь — он останавливается и заговаривает с кем-то. Я даже не могу понять, с кем, потому что единственный человек в фокусе — он сам. Остальной мир расплывается и видится дрожащими разноцветными пятнами. 
Машинально подношу к губам сигарету, втягиваю дым — и кашляю от вкуса пепла, забившего рот. Она давно погасла, у меня в пальцах только разваливающийся фильтр. 
Зажатый в другой руке телефон взрывается мелодией Summertime Sadness, стоящей у меня на мужа. Хватаюсь за него, словно пытаясь придушить и не с первого раза нахожу кнопку выключения. Мне кажется, сейчас Герман услышит мелодию, повернется ко мне и… 
И что? 
Телефон снова начинает вибрировать, и я подношу его к уху. 
— Привет, — говорит Игорь. — Только что звонили из опеки. У них есть девочка, на днях будет суд по лишению родительских прав. Надо забрать ее как можно скорее, чтобы она не успела попасть в систему. Если мы согласны, надо ехать. 
Мне надо сосредоточиться и понять, о чем говорит Игорь. Какие-то самые важные нейроны, синапсы и прочие электроны с кварками собираются в сложные фигуры, как команда чирлидеров и машут мне помпонами — слушай, слушай, слушай!
Я честно пытаюсь. 
— Где-то через месяц, может раньше, — говорит Игорь. — Нам очень повезло, как раз того возраста, как мы хотели, очень красивая.
— Угу, — говорю я, ничего не слыша. 
К Герману подходит другой высокий мужчина в костюме, весь седой, пожимает ему руку, они кивают друг другу. Водитель возвращается за руль, и черный «мерседес» въезжает на подземную парковку. 
— Только у нее третья группа здоровья, — говорит Игорь. — Мне тут прислали целый ворох выписок, я никак не разберусь. Очень извинялись, говорили, что у них записано, что мы хотели не тяжелее второй. Но зато девочка не из системы, у нее не будет психологических проблем детдомовских, может, полегче все пройдет. Да и реабилитация поможет. 
— Угу, — говорю я. 
Герман поворачивается в мою сторону, и я застываю, словно кролик в свете фар. Сейчас он меня заметит. Может быть, он уже меня заметил. Его движения замедлились. Издалека не видно — то ли он внимательно слушает собеседника, то ли смотрит прямо на меня. 
Я ничего не чувствую. Я бы, наверное, почувствовала, если бы он смотрел на меня?
— Только я через две недели уезжаю в командировку, — говорит Игорь. — Как надолго, не знаю. Давай сразу решим, что поедешь ты. Справишься? Это небольшой поселок рядом с районным центром, там даже гостиница есть. 
— Угу, — говорю я. 
Герман подхватывает своего собеседника под локоть, разворачивается и уводит его в недра ТЦ. Тяжесть бетонной плиты, навалившейся на грудь, исчезает так внезапно, что я от облегчения прислоняюсь плечом к стене. Зато возвращается вакуум — дыра на месте сердца вытягивает все силы. Последние двадцать семь дней я непрерывно слышу в ушах свист ветра, несущегося сквозь эту дыру. 
Меня нет. Есть только она. 
— Лан, ты же понимаешь, даже если у нее всего лишь вторая группа, придется много ездить по врачам, оформлять кучу документов, — говорит Игорь. — А у тебя очередной сезон, а если не сезон, то проверки. Ей понадобится поддержка по максимуму первое время, ты не сможешь и работать, и заниматься ею одновременно. 
— Угу, — говорю я. 
Мне теперь страшно возвращаться. Служебные коридоры, лифты, эскалаторы, толпы людей, текущие мимо магазинов — все это зона риска. Я в любой момент могу столкнуться там с Германом. А я не хочу. Не хочу. 
— Может, продать твое агентство? — говорит Игорь. 
— Угу, — говорю я. — Стоп, что?!
— Ты сама говорила, что твоя Тина не потянет, все развалит. Продашь сейчас как успешный бизнес, потом, когда время появится, купишь себе еще что-нибудь, если захочешь. А так ты будешь нервничать только, глядя как твое дело разваливается. 
Я прихожу в себя, и вся информация, которой заваливал меня муж, наконец догоняет меня в полном объеме. Я все слышала, я даже все понимала, но сейчас вспоминаю его слова, словно давным-давно просмотренный фильм. 
Девочка, поселок, родительские права, третья группа…
— Стоп, Игорь! Почему позвонили именно нам? Поближе никого не нашлось?
— Сказали, что в школе приемного родителя ты показалась самой ответственной и мотивированной и когда выбирали, кому предложить девочку, решили, что это будешь ты. 
— Игорь! Слушай! Это хорошая идея, но давай сначала все обсудим, хорошо? Вечером! Мы же не готовы еще толком!
— Почему не готовы? Мой кабинет отдаем мальчишкам, я буду работать в гостиной, а в детской сделаем ремонт…
— Когда? Какой ремонт? Игорь! Давай вечером, ладно?
— Ладно, конечно! Но ведь как хорошо складывается, согласись? Три года девочке, как мы и хотели!
— До вечера!
Я выключаю телефон и тороплюсь ко входу в торговый центр. До меня вдруг доходит, что Герман может спуститься сразу в подземный гараж и уехать, а я его так и не увижу. 
А мне очень, очень, очень надо увидеть его хотя бы издалека.

Сейчас. Двадцать седьмой день без Германа

Современный любовный роман

Остросюжетный любовный роман

С элементами эротики

Неверный муж моей подруги, часть 2

Сейчас. Я умираю без тебя

Сейчас. Лана, ты мне нужна

Сейчас. Чего ему не хватало?

Тогда. Хватает

Сейчас. После каждой измены?

Тогда. Он сделал это сам

Тогда. Смотри, какое небо

Тогда. Мой беспокойный сон

Тогда. Совсем не нежности

Тогда. Не надо, не говори

Тогда. Вы ведь давно женаты?

Тогда. Я тебя испортил

Тогда. Стал таким с тобой

Тогда. А я?

Тогда. Твоя жестокость

Тогда. Чего тебе не хватает?

Сейчас. А я к вам

Сейчас. Убегаю

Сейчас. Почему вы не развелись?

Тогда. Может, разведемся?

Сейчас. Прикинь, какая дура?

Сейчас. Живут не для радости

Тогда. Это просто секс

Тогда. Три дня

Тогда. Дура

Сейчас. Измена себе

Тогда. Мой. Мой. Мой

Тогда. Ты меня присвоила

Тогда. Смыл меня с себя?

Сейчас. К тебе

Сейчас. Ты незаменима

Сейчас. Не жалею

Тогда. И твой муж

Тогда. Матери сообщили?

Тогда. У волков

Тогда. I miss you

Сейчас. Как всегда

Сейчас. Устраивает?

Сейчас. Прости

Сейчас. Отмотаем на год

Сейчас. Спасибо за цветы

Сейчас. Почему он ушел?

Сейчас. Какой сюрприз?

Сейчас. Пожалуйста

Давно. Просто я придумываю себе много лишнего