На поверхности, посередине, слепя глаза, переливаются блики, а по краям протянулись тени высоких деревьев. Ноги ощущают песок и рывками поднимают его со дна, делая воду мутной. В лёгких почти не осталось воздуха, а вода уже начала заполнять их. В груди бушует страх перед смертью, которую никак нельзя отсрочить, потому что София здесь совершенно одна.

Лис метался по берегу, смотря на гладь реки, и верещал во всю глотку:

­— Вихрь! Вихрь! Спасай её! Скорее!

Мужчина, одетый в одни чёрные брюки, медленно ступая босыми ногами по песку, спускался к берегу. Он не очень-то торопился, почесывая голову, украшенную густыми и тёмными, как ночь, волосами, а его глаза даже днём поблескивали янтарём.

— Ну, зачем так кричать? — протянул Вихрь. — Утонет, хоть русалкой станет.

Лис разозлился и, подбежав к нему, вцепился зубами за край штанины и со всей силы дёрнул Вихря за неё.

— Ирод, а ну, спасай её!

— Ты слишком грубый, — безэмоционально произнёс он, а потом, выдохнув, сказал: — Перестань рвать мои брюки, и я её спасу.

Лис тут же разжал челюсть и умоляюще уставился в глаза друга. Вихрь даже не взглянул на него, а побежал к реке и с разбегу прыгнул в воду.

Когда надежда на спасение погасла, София увидела, что кто-то плывёт к ней, а потом хватает за бедра, поднимая на поверхность.

— Красивая, — произнёс Лис, обнюхивая лицо Софии, лежащей без сознания на песке после того, как её вырвало водой.

— Девка как девка... Они все красивые, — протянул Вихрь, ложась рядом с ней, пряча ладони под затылком, и, перекинув ногу на ногу, уставился на реку.

Знойный летний ветер ласково играл с волосами и сушил крепкую, подтянутую фигуру мужчины. Его глаза были устремлены на реку, однако все мысли были сконцентрированы на девушке, что лежала рядом с ним на песке.

Вихрь давно не был рядом с женщиной во всех смыслах: после пожара, который унёс жизнь его молодой невесты, удивительно похожей на эту девушку. Он две недели наблюдал за ней. Девушка приезжала сюда на велосипеде, на это давно позабытое людьми место. Здесь она читала книги или же просто лежала на песке, смотря на облака. Находилась она тут подолгу — два-три часа в день. И он не мог понять, зачем она сюда приходит. «Она явно недалёкого ума», — думал он.

София приоткрыла веки и увидела белый песок, а светившее слишком ярко в веснушчатое лицо солнце. Она приподнялась на руки, игнорируя шум в голове, боль в груди и саднящее горло. Чувствовала она себя плохо — нет, ужасно.

Сев на песок, она обхватила рыжеволосую голову и устремила зелёный взгляд своих глаз на поверхность реки, в которой совсем недавно тонула. Длинные ресницы, как крылья бабочки, затрепетали от воспоминания, которое, как туман, начало окружать её. София совсем не умеет плавать, но жара заставила её окунуться в манящую прохладу, которая оказалась коварной, с капканом из неожиданного обрыва, который не видно под водой и затягивающего на самую глубину реки.

Стряхнув со щеки песок, София начала подниматься на ноги и покачнулась от того, что у неё резко закружилась голова. Она была готова упасть на песок, но не упала, потому что кто-то придержал её за плечи. Она перевела взгляд и увидела незнакомого молодого человека, который навис над ней как высокая скала и, наклонив на бок голову, смотрел на неё необыкновенной красоты янтарными глазами. София, как завороженная, смотрела только на них и была не в силах оторваться.

Прошло две минуты. Они молча смотрели друг на друга. София была очарована, а Вихрь думал, что девушка дурная, и ему уже надоело придерживать её, и он отпустил её плечи.

Белые плечи Софии, усыпанные золотистыми крапинками, дрогнули, и она произнесла, не отрывая взгляда от его глаз:

— У тебя красивые глаза.

— Точно дурная, — проговорил Вихрь и, развернувшись, неторопливо ступая по песку, начал идти в направлении кромки леса.

Кончики чёрных волос переливались на солнце огнём. Крепкие мужские плечи покачивались от шага. Фигура словно выточена из белого гранита древнегреческим мастером, который работал над ней всю свою жизнь. София была очарована незнакомцем, и на её побледневшем лице появился ярко-красный румянец. Она не отрывала взгляда от его спины, а он удалялся всё дальше, пока его силуэт не исчез в деревьях.

Неожиданно, Софии стало легче: боль в груди пропала, горло перестало саднить, шум в ушах рассеялся, а сознание прояснилось. И она поспешила вернуться домой к бабушке, которая постоянно переживает за неё из-за того, что она всё время куда-то пропадает. Но на самом деле, София приезжала в это место, влекущая приятными воспоминаниями о детстве. Очень давно она и её друзья приезжали сюда на велосипедах и играли на берегу. Закапывались в нагретом от солнца тёплом песке и пытались выбраться без чьей-либо помощи, чтобы узнать, каково выбираться из зыбучих песков? Но, если не удавалось выбраться, друзья спешили на помощь. Строили замки и копали глубокие ямы. Ещё они ходили в лес, который находился неподалеку, чтобы собрать грибы и ягоды. Иногда они отправлялись в лес и на противоположной стороне речки. Тогда она не была такой глубокой, но дожди и весенние паводки за все прошедшие годы превратили её в глубокую реку. Сейчас София уже и не помнит, кто именно показал ей это место: слишком много лет прошло.

Как-то один из мальчиков в её компании рассказал, что здесь потонула девушка, и она стала русалкой. София и её друзья один раз видели её бурую макушку, плывущую вверх по течению. Они после этого долго не купались в речке, боясь, что русалка утопит их. Спустя много лет она поняла, что это была вовсе не макушка русалки, а спинка бобра, который строил плотину выше по течению. Сейчас же она приходила сюда, чтобы побыть наедине с собой, отдохнуть от вездесущей суеты. Ей так наскучил город, что она была рада приехать к бабушке. Жалко, что не сделала этого раньше. Но когда закончатся каникулы, она снова вернётся в город к учёбе в институте.

София поставила свой велосипед у дома и взглянула в окно, боясь увидеть там свою бабушку Ладу, которая постоянно бдела за ней. Она была её любимой внучкой, но и другие внуки не оставались без внимания и очень сильно любили её, но за Софией у неё был очень пристальный присмотр. Такая её озабоченность иногда сильно тревожила Софию, но она понимала, что бабушка уже старенькая и просто переживает за неё.

На этот раз её не оказалось в окне, возможно, она куда-то ушла и Софии не придётся снова рассказывать, где она была. Бабушка всегда знала, где она находится, но она всё равно интересовалась о том, где она была, и что делала.

Не успела она расслабиться, как деревянная дверь ворот открылась и к ней вышла бабушка. Увидев Софию, она нежно улыбнулась и подошла к ней, а в её глазах промелькнуло беспокойство. София подумала, что что-то произошло и возможно плохое.

— Где ты сегодня была? — спросила бабушка с тревогой в голосе.

— Что-то случилось, бабуль? — поинтересовалась она, потому что бабушка выглядела немного взволнованно.

— Нет, ничего, внученька, — ответила она и улыбнулась.

София приобняла её и снова спросила:

— А ты меня не обманываешь, бабуль?

— Нет, моя дорогая. Меня беспокоит только то, чтобы с тобою ничего не случилось. Больно-то я тебя люблю.

София рассмеялась и крепко прижала к себе бабушку и поцеловала её в щёку.

— И я тебя люблю, бабуль.

— Ты наверняка проголодалась. Пойдём домой, — сказала она и нежно подтолкнула Софию к воротам.

Наступила ночь. София не может уснуть и ворочается на белых хлопковых простынях не только от летней духоты. Все её мысли были заняты незнакомцем, которые она никак не могла выбросить из головы. София знала, что он её спас, но она так была растеряна, что забыла поблагодарить его.

Вихрь лежал на мягкой тёплой траве, подложив ладони под затылок, и всматривался в звёзды. Лис, свернувшись калачиком, мирно сопел у него под боком, спрятав мордочку в пушистом хвосте. По округе раздавалось звонкое пение сверчков. Позади из леса слышался хруст веток и листвы, по которой шагала семья ежей. В носу приятно щекотал запах полевых цветов.

Вихрь уже давно не испытывал такого беспокойства. Однако эта девушка, каким-то непостижимым образом, затронула струны его души, которые, казалось, давно покрылись мхом.

«У тебя красивые глаза», — раздавался нежный голос в памяти.

Вихрю виделось белое женское личико, обрамлённое огненно-рыжими спутавшимися волосами, губы малинового цвета и невообразимо яркие зелёные глаза. И веснушки, как эти звёзды, которые усыпали ночное небо сегодня.

— Ведьма, — пробурчал он и закрыл глаза.

Лис проснулся и посмотрел на друга. Лицо Вихря было задумчиво, а между бровей пролегла бороздка. Хитрый Лис догадался, что всё это из-за той девушки. Удовлетворённый своей догадкой, он закрыл глаза и снова свернулся калачиком, накрыв мордочку хвостом.

В нос ударил запах добычи, и Лис резко поднял голову. Его зрачки расширились, всматриваясь в кусты волчьей ягоды неподалёку. А когда Лис услышал шуршание листвы, по которой пробежала мышь, он вскочил и прыжком оказался у куста.