– В целом – прогноз не утешителен. По снимку видно, что болезнь прогрессирует, и, к сожалению, этот процесс остановить вряд ли получится. Сейчас вы еще ничего не замечаете, но поверьте, рак не щадит никого. Я назначу вам терапию и необходимые препараты. – Павел Сергеевич, заведующий онкологическим отделением, внимательно осматривает мое лицо и печально улыбается, – у вас шикарные, длинные волосы. Жаль терять такую красоту. Но – такова жизнь, у каждого свои испытания. Верю, что вы – сильная духом девушка и сможете достойно бороться с болезнью.

Я молча киваю в такт заученным фразам и смаргиваю набежавшие слезы. Последние несколько месяцев я не живу, а существую: постоянные головные боли, изнуряющая вялость, ломкие волосы и внезапная тошнота стали моими вечными спутниками. Сначала я даже подумала, что беременна, но после полного обследования мои надежды лопнули как мыльный пузырь.

И вот сегодня поставлена последняя точка. Судьба победила и не оставила мне ни единого шанса.

Павел Сергеевич продолжает что-то монотонно говорить, но я вижу только его двигающиеся губы, и не различаю ни единого слова. Да и какая теперь разница? Со мной и так все понятно. Пытаюсь вспомнить, когда все началось, и понимаю, что мое самочувствие стало ухудшаться сразу же после смерти отца.

Сердечный приступ прямо на трассе, авария – и в одночасье я осталась одна. И, пусть мой отец был совсем не подарок (о, это отдельная история!), но он воспитывал меня, как мог и полностью заменил мать, которую тоже забрала болезнь. Стоит ли на что-то надеяться? Ведь моя мама тоже проиграла эту борьбу! Силы оказались неравными.

Так. Стоп. Делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь успокоиться. С таким настроем я и месяца не протяну. Нужно взять себя в руки и просто жить дальше. Жить, словно ничего не случилось. Мир не перевернулся после моего диагноза, и я по-прежнему дышу.

Выхожу из отделения и не глядя засовываю бумаги в сумку: что бы там ни было, нужно ехать домой и готовить ужин. Завтра до позднего вечера придется провести на работе и готовиться к сдаче проекта. С начала ноября мы с коллегами составляли дизайн по внутренней отделке квартиры одного очень влиятельного человека, и теперь нужно подвести итоги. Ну, а после можно взять небольшой отпуск за свой счет и заняться здоровьем.

Сажусь в такси, говорю адрес и тянусь за телефоном: напомню Олегу, что сегодня у нас запланирован романтический ужин. Не хочу, чтобы он опаздывал.

До печальных новостей, я купила свечи и приготовила тончайшее ажурное белье. Которое так ни разу и не примерила. Не было повода. Так почему бы не сделать это сегодня? Несмотря на утвержденный диагноз, я не собираюсь сдаваться так быстро – не хочу, чтобы меня считали обреченной.

Наверняка, сейчас на меня действует стресс: адреналин бурлит в крови, и стоит доехать до дома, как я сломаюсь, и навалится апатия. Даже если так и будет, сегодня я не покажу своего подавленного состояния. Только не сегодня!

Олег не должен из-за меня страдать. Конечно же, он знает, что я больна, и что теперь придется немало времени проводить в больницах. Но он поддержал меня, сказал, что я обязательно со всем справлюсь. Что я сильная, и не должна опускать руки. И вообще – я не первая и не последняя. Как-то же люди живут с таким заболеванием…

Если подумать, мы с Олегом многое пережили. В том числе и тотальное безденежье. На свое жилье заработать еще не успели, но у него получилось поднять небольшой бизнес на цветах, и несколько месяцев назад любимый купил новенький внедорожник. Правда, катаюсь я на нем не часто, Олег постоянно в разъездах, но это для меня вовсе не проблема.

Ну, вот. Не отвечает. Привычно слушаю длинные гудки, а потом отключаю вызов. Наверное, как всегда, очередной завоз, и он находится на точке. Но, стоило подъехать к дому, как я поняла, что ошиблась: внедорожник стоит под окнами, а значит, Олег дома. Странно. Он никогда не приезжает так рано. Неужели, что-то случилось?

Взлетаю по ступенькам на нужный этаж и открываю дверь. Пока разуваюсь в коридоре, слышу, как любимый вышагивает по гостиной и с кем-то разговаривает по телефону.

– Я сказал, что сегодня же все решу. Почему ты такая упертая! Нет, складывается ощущение, что ты меня совсем не слышишь или не хочешь слышать. Просто не было подходящего случая, а сейчас настало время. Естественно. Тебе не стоило выносить мозг по пустякам, потому что я сам знаю, когда и что мне делать. Васька – отработанный материал. Пойми ты, это, наконец!

Замираю в коридоре, и сердце пропускает удар. Это я, что ли, – отработанный материал? Олег сейчас обо мне говорит? Зажмуриваюсь и даже щипаю себя за щеку: нет, такого не может быть. Это какая-то нелепая ошибка. Мы с Олегом – одно целое, мы любим друг друга!

Вот только слова бьют, словно хлыстом. По голосу чувствую, что Олег улыбается, и сглатываю вязкую слюну.

– А у нее разве есть выбор? Не смеши. Она мне не законная жена. Тем более, у нее рак. Узнала совсем недавно. Бегает по больницам как ошалелая, все анализы сдает. Как будто не понимает, что это бесполезно и итог один. Думаешь, я идиот, с ней жить и в кабалу влезать? Я еще не совсем спятил, и нормальной жизни хочу. С тобой, детка, с тобой. С кем же еще…

Больше не могу ЭТО слышать. Каждое слово бьет по нервам, словно острое лезвие. Судорожно вздыхаю, и распахиваю межкомнатную дверь гостиной. Захожу и смотрю, как потрясенно вытягивается лицо Олега. Что-то буркнув в трубку, он отключает телефон и смотрит на меня.

– Не могу поверить, что ты меня уже похоронил. – Говорю тихо, и стараюсь не думать о том, с кем Олег разговаривал, – вот так просто, стоило только узнать о болезни, как ты решил отказаться от меня. А как же и в горе и в радости?

– Вася… – Олег прокашливается и отводит глаза, – а ты чего так быстро приехала? Я думал, проторчишь в своей больнице до вечера.

– Как видишь, я вернулась раньше. И я еще живая. – Скрещиваю руки на груди и усмехаюсь, – а ты времени зря не теряешь. Уже успел завести любовницу, да? А если она вдруг заболеет, ты тоже быстро найдешь ей замену? Так же быстро, как мне?

– Давай обойдемся без глупых истерик! – Олег морщится, в его глазах мелькает злость, – я понимаю, что ты без драмы не можешь, но имей совесть и не делай мне нервы хотя бы сейчас. Раз ты все слышала, давай поговорим на чистоту.

– Ну, раз ты так хочешь, давай на чистоту. Очень интересно, что ты еще скажешь.

Я смотрю, как человек, которого я все это время любила, с вальяжным видом проходит к дивану, садится, и с умным видом закидывает ногу на ногу.

– Мы с тобой вместе три года, но за это время ничего не достигли. Вернее, – он многозначительно приподнимает бровь, – будем честными, достиг только я один. Но, подумай сама. Мы живем на съемной квартире, хотя у твоего папаши неплохой домик в пригороде. Но и тут не повезло – уверен, этот дом перейдет не тебе, а старой дуре, с которой твой папаша жил до тех пор, пока не окочурился. Да, ты что-то говорила про повышение, и я понадеялся, что вместе мы купим квартиру. И что в итоге? У тебя – рак. Теперь ты будешь тратить деньги на лекарства, и не сможешь даже ребенка родить! Ты и так все эти года не могла забеременеть, а теперь в этом нет никакого смысла. Посмотри на нашу жизнь со стороны: съемное жилье, нет детей, ты больная. Пройдет немного времени, тебя уволят, потому что не сможешь справляться с обязанностями. А потом что? Я буду твоей сиделкой, и кормить с ложечки? Так ты представляешь нашу будущую жизнь? Обо мне ты подумала? Я нормальный, здоровый мужчина, я хочу детей и здоровую женщину рядом. Я и так на многое закрывал глаза, но теперь…

– Ты думаешь, что рак неизлечим? – с трудом выдавливаю из себя и облизываю пересохшие губы, – думаешь, что это конец? Что не нужно даже бороться? Интересно, что бы ты сказал, если бы сам заболел.

– Давай не будем гадать и фантазировать. Я – здоров как бык, ты сама видишь. Да и если честно, наши отношения были обречены и без твоего диагноза. Чувств не осталось, а жить, как соседи мне совсем не нравится. Вася, я хочу идти вперед, я только почувствовал вкус жизни. А ты будешь тянуть меня на дно. Мы взрослые люди, понимаешь? Только не надо думать, что я испугался трудностей. Просто нам не по пути. Мы – разные, и не подходим друг к другу.

– Да, конечно, я все прекрасно понимаю. – Горько усмехаюсь и смотрю на него, уже не скрывая презрения, – ты нашел другую бабу, только и всего. Это так банально. А еще… для меня открытие, как ты относишься к моему отцу. До приступа, ты скакал перед ним на задних лапках, пытался угодить и в рот заглядывал. А когда его не стало, показал свое истинное лицо. Теперь я вижу, ты просто надеялся получить наследство. Вот только тебе все равно ничего бы не перепало. Ведь мы, к счастью, не в браке!

– Знаешь, что?! – Олег взвился и соскочил с дивана, – для онкобольной, ты что-то слишком дерзкая! Следи за словами. Твой папаша – чокнутый старик, который страдал манией величия, потому что имел кучу бабла! Как жаль, что деньги нельзя с собой в могилу утащить, правда? Старый хрыч именно так бы и сделал! Он ненавидел меня с первой минуты знакомства, и ты еще удивляешься, почему я так о нем отзываюсь? Да он даже собственной дочурке ни копейки не давал: «сначала я хочу увидеть, как Олежка встанет на ноги и заработает первый миллион». – Олег скривился в презрительной гримасе, – и ты тоже хороша. «Да, папочка. Хорошо, папочка». «Не переживай, папочка, мы на все сами заработаем». Ну, как? Заработала? Да пошло оно все к черту! Зачем я вообще с тобой жил? Ты же круглая дура!

Молча наблюдаю, как Олег мечется по комнате и бросает вещи в раскрытый чемодан. Своим преждевременным возвращением домой, я испортила ему все планы. Олег хотел трусливо сбежать из квартиры, пока я была на приеме у врача. А ведь он всегда был труслив, просто я этого не замечала. А может, просто делала вид, что не замечала?

– Я потом еще заеду. – Бросает через плечо, и шумно дыша, идет в коридор, – есть кое-какие вещички, но мне некогда возиться. Плотный график, знаешь ли. Все приходится делать на бегу, впопыхах.

– Да, конечно. – Говорю бесцветным голосом и жду, когда он, наконец, выйдет за дверь.

– Неужели, тебе все равно? – словно почувствовав мой настрой, Олег притормаживает у двери и смотрит недоверчиво, – а еще про любовь говорила. Что-то не видно никакой любви. Другая баба слезами бы умывалась и умоляла остаться, а ты стоишь с каменным лицом, еще руки в боки сделай для полноты картины. Да уж!

– Вот пусть другая баба теперь слезами умывается и умоляет. – Все-таки не выдерживаю и широко улыбаюсь, – желаю тебе счастья, извини, в пол кланяться не буду.

– Боже. – Олег закатывает глаза, – ты в своем репертуаре. Жизнь просрала, а все ерничаешь. Ну да ладно, я ущербных не обижаю им и так несладко по жизни. Прощай.

Он выходит так быстро, что я не успеваю отреагировать на последние колкие слова. Хлопает дверью. Исподтишка бьет по больному, безжалостно, мстительно, мелочно. Внутри все разрывается от боли, мне хочется кричать, выть в голос. Но, вместо этого, я прислоняюсь спиной к прохладной стене и закрываю глаза.

Я не должна сходить с ума. Не должна плакать и убиваться от горя. Если подумать, то все правильно. Мы должны были расстаться в любом случае. Просто я надеялась, что это произойдет не таким ужасным образом…