Здравствуйте, я — Лия, и я — неудачница.

В принципе, это — всё, что обо мне нужно знать. А, ну да, а ещё я — человек. Ну, вот, теперь точно всё.

В том мире, где я живу, быть человеком — это значит, априори, быть вторым сортом. Люди не так быстры, как вампиры, не так сильны, как оборотни, не так утонченны, как эльфы, и так далее. Но самое главное — они очень мало живут, по сравнению с другими расами, и не сильно одарены магией и силой. И плевать, что людей в Анании большинство; нет силы — нет прав -- вот и вся политика страны.

А если, к тому же, вы не ютитесь тихо где-то в глухой деревне, а поступаете в столичную академию магии (пусть не самую престижную, но магическую же!), то всё, считайте, что клеймо «изгой» и «раздражающая человечка» приклеилось к вам навечно.

Вот и ко мне оно приклеилось. Сразу, с тех пор, как стала студенткой Вистри́нской академии магии на факультете травоведения и зельеварения. А вот с даром вышла небольшая загвоздочка — я разговариваю с цветами.

Круто, да? Нет, не помогаю им расти, не

заставляю подчиняться мне, не использую, как оружие… Я просто… Понимаю их речь и разговариваю с ними в ответ. А всё остальное — ручками, ручками.

Так что, если бы не мои безукоризненные знания теории — вылетела бы я с таким «замечательным» даром из академии, как пробка из бутылки. А так, ничего, держат. Вот уже три года как…

То утро началось, как обычно — я встала с рассветом, пытаясь не потревожить соседку драконницу, и через десять минут заходила в прохладную воду академического озера. Плавающие по всей поверхности воды кувшинки встретили меня мелодичным перезвоном. Они были рады, что я снова пришла их навестить. Понимать язык цветов несложно, и любой, вполне способный маг земли мог бы это делать, если бы очень захотел, только… зачем ему это? Из всех растений цветы самые миролюбивые и самые не способные к агрессии. Они могут рассказать тебе, какое сегодня будет небо, как выглядит солнце, играющее на их лепестках, помогут снять усталость после тяжёлого дня или споют колыбельную на ночь… Но они не годятся для войны.

— Лия, Лия, Лия… — прошелестело со всех сторон. Каждый, даже самый маленький цветочек пустил небольшую вибрацию по воде, приветствуя меня. Я перевернулась на спину, неспешно перебирая руками и ногами по воде. Воздух наполнился утренним благоуханием цветов, на лепестках которых застыли капельки росы. Мои тревоги прошедшего дня потихоньку отступали, а в мыслях воцарился покой.

— Лия, нежная Лия… Мы любим Лию… — шелестело со всех сторон.

Я не выдержала и вздохнула. Хоть кто-то в этой академии меня любит.

— Как вы пережили вчерашнее нашествие водников? — поинтересовалась я у кувшинок. — Им же часто в виде тренировочного задания дают наказ упражняться в поднятии волн с вами, цветами, по центру, проверяя, как они могут удерживать предметы на воде.

— Противные детки, — зашелестели цветы, — потопили половину сестёр — еле выловили на поверхность.

Я сочувствующе улыбнулась, а потом собрала крупицы магии и пустила по озеру. Даже преподаватели не знали, что я начала тренироваться восстанавливать силы цветам их же восстанавливающей магией.

Всем известно, что цветы могут выделять целительскую магию, но на них самих она не действует. Но недавно мне пришла в голову мысль о том, что можно принимать эту магию, соединять со своей и отправлять им обратно, как я оправляю свои мысли и чувства. И это начало работать! Да, совсем немного, почти незаметно, но каждый лепесток на кувшинках задрожал и будто засветился внутренним светом. Цветы ответили мне благодарственным перезвоном. Им и так нелегко пришлось, бедняжкам — на восстановление после экспериментов адептов ушли все силы.

— Коргут! — громыхнуло неподалёку.

От страха и неожиданности я резко ушла под воду с головой, но уже в следующую секунду вынырнула, чтобы встретиться глазами с грозным преподавателем.

— Коргут, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не купалась в одиночестве? Если ты совершенно случайно утонешь, то отвечать придётся академии! И в частности мне за то, что пустил плавать слабую человечку без пригляда! Вылезай немедленно!

— Простите, магистр Тетрони, — покаялась я, вылезая из воды. А про себя вздохнула. Придётся ещё на час раньше вставать, чтобы приходить к озеру незамеченной. Как бы не стращал меня магистр, но без этой маленькой отдушины по утрам, я просто задохнусь в серых стенах Вистринской академии, где никому не нужна, и всеми презираема.

— Немедленно иди к себе в комнату и приведи себя в приличный вид, — хмуро осматривая меня, велел преподаватель физической подготовки. На его уроках я была живым напоминанием о том, что не всё в этой жизни бывает гладко, даже у таких прославленных педагогов. — Неужели даже среди людей ты самая хлипкая, адептка Коргут? Каждый раз, как я вижу тебя посреди озера, мне кажется, что стоит ветру чуть дунуть, как ты тут же уйдешь под воду. И только ленточки от твоих косичек останутся плавать на поверхности. Уйди с глаз моих, пока у меня нервный тик не начался!

Я чуть вслух не фыркнула! Нервный тик! У вампира! Не спешите мои тапочки!

Но деваться было некуда, и я потопала в общежитие травников, на ходу расплетая пресловутые косички, которые завязываю исключительно на ночь, чтобы утром не проснуться с одуванчиком кудряшек на голове.

— Ты где опять была? — недовольно поинтересовалась Крина, натягивая академическую форму. У неё, как всегда, с утра было отвратительное настроение. — Если однажды меня отчислят за то, что не уследила за сумасшедшей соседкой, которая бродит по пустынным коридорам школы и из-за этого свернула себе шею где-нибудь в сыром подвале, то так и знай, я тебя вытащу из могилы и убью ещё раз!

— И тебе доброго утра, Крина, — усмехнулась я. — Не знала, что ты ещё и некромант!

Меня одарили презрительным взглядом и, ни слова не сказав, девушка вылетела из комнаты, громко хлопнув напоследок дверью.

Глубоко вздохнув и приказав себе не унывать, я собрала по-быстрому сумку и устремилась в святая-святых — на завтрак, стараясь держаться поближе к стенам и быть максимально незаметной… Ну… Мало ли что…

Сегодня в столовой было очень шумно. Адепты громко переговаривались и поглядывали в правый угол, где происходило какое-то столпотворение.

Оставаясь невидимой для абсолютного большинства, я проскользнула к раздаче, а оттуда к своему месту у окна. Обычно все места у окон были заняты, но только не это.

Это место было рядом с деревянной перегородкой, на которой буйствовало цветение роз. И всё бы ничего, но какой-то маг-недоучка ради смеха однажды пролил на них экспериментальное зелье, меняющее запах, и теперь благородные цветы пахли как лежалые овощи. Сколько преподаватели не бились, а обратно запах красным розам вернуть не удавалось. Их предлагали срезать и выкопать, а на их месте посадить новые, но… Но что-то помешало им так сделать, и, в итоге, розы уже который год отпугивали всех адептов от одинокого столика с одним-единственным стулом.

Всех, кроме меня. Когда я первый раз прошла мимо этих цветов, я услышала их грустную песню. Розы были никому не нужны, их презирали и обходили стороной. От этого они чахли и ещё сильнее выделяли неприятный запах.

В тот момент я подумала, что они такие же, как я. Я тоже никому не нужна, и меня сторонятся. С тех пор я всегда сидела здесь. Это стало моим местом. Неприятный запах тревожил поначалу, но потом я научилась его не замечать, концентрируя внимание на красоте растений и на их душе. Эти всеми забытые цветы пели самые пронзительные песни, а ту любовь, что годами была похоронена в их душе, они отдавали без остатка единственному в их окружении существу. То есть, мне.

В правом углу столовой опять послышались восторженные возгласы, а потом и до меня долетели тихие шепотки:

— Сам наследник клана черных волков!.. Он здесь!.. Боже, какой красавчик!

Я завертела головой в попытках рассмотреть за многочисленными спинами этого самого красавчика. Но та сторона столовой была намертво оцеплена восхищенными фанатами. Но вот, буквально на несколько секунд, эффектная эльфийка отошла в одну сторону, а один из самых знаменитых в академии вампиров, с улыбкой, в другую и моему взору предстало… СОВЕРШЕНСТВО!

Блестящие, черные, будто посеребренные на концах волосы обрамляли идеальное, словно вырезанное из мрамора лицо… И самое главное — ослепительная, хоть и чуть высокомерная улыбка, которая, как дождь в знойный день вселяла свежесть в любого, к кому бы она не обращалась!

На короткий миг наши глаза встретились, и у меня перехватило дыхание. Взор бархатных, цвета молочного шоколада глаз за одну короткую секунду словно заглянул мне в самую душу, перевернул всё сознание и натянул между нами тонкую серебряную нить…

Миг… И чья-то широкая спина заслонила обзор, обрывая нахлынувшее наваждение.

Я судорожно сглотнула.

— Кто это? — еле слышно прошептала вмиг пересохшими губами, поедая глазами ту часть столовой, где только что видела СОВЕРШЕНСТВО, и надеясь, что растущие около меня розы точно должны быть в курсе последних новостей.

— О ком ты, Лия? — прошелестело в ответ.

— О нём… Он смотрел на меня сейчас…

— Это? Твой однокурсник Бром, ты же его знаешь… — прошелестело где-то на задворках сознания.

Я пару раз глупо хлопнула ресницами и недоуменно уставилась на растение, будто оно сейчас вытащит из листьев зелёную руку и укажет, в какую сторону смотреть. Но, к сожалению или к счастью, рук у роз не было, так что мне пришлось самой повертеть головой и обнаружить прямо напротив себя усмехающееся лицо одного из собственных однокурсников.

Оборотень-медведь или, как его ещё называли, Громила Бром, не скрывая ехидства, отсалютовал мне своим стаканом с малиновым компотом.

Мое лицо вмиг окатило жаром! Он видел! Видел, как я смотрела на приезжего гостя, и теперь явно не упустит случая поиздеваться надо мной.

Не зная, куда девать глаза и пылающие уши, я вскочила из-за стола, схватила поднос с нетронутым завтраком и рванула к выходу.

Но судьба-злодейка решила, что на сегодня мои испытания ещё не закончены, поэтому, не добравшись до своей цели, коей были двери, ведущие из столовой, я со всего размаху влетела в чьё-то некстати подвернувшееся тело. И, если это тело довольно ловко смогло от меня отскочить, то мне так не повезло, и я рыбкой полетела лицом в пол, прямо туда, куда на секунду раньше упал мой поднос и тарелка, полная каши…

Миг, и мои руки макнулись в противную жижу. А вот лицо не успело последовать их примеру — ворот на шее натянулся, и я зависла над полом буквально за мгновение до позорного падения…

Звон упавшего подноса и разбитой посуды очевидно привлек всеобщее внимание, потому что в столовой повисла просто оглушительная тишина.

Я неловко пошевелила руками, размазывая по полу остатки каши, и как только почувствовала, что достаточно уверенно упёрлась руками в пол, мой ворот отпустили.

Первой реакцией было моментально провалиться сквозь землю — мне даже не надо было смотреть по сторонам, чтобы убедиться, что мой позор сейчас видели абсолютно все присутствующие.

Но так как это было невозможно, я неловко встала сначала на четвереньки, а потом и выпрямилась во весь рост. Скорее инстинктивно встряхнула ладонями, но когда с них во все стороны полетели густые капли, поняла, что сделала только хуже.

Со спины послышалось отчётливое хмыкание.

Я резко развернулась и наткнулась на безразличный взгляд ещё одного брюнета. Только в отличие от… СОВЕРШЕНСТВА… этот был не просто брюнетом, а скорее черным. Черным, как ночь. Черные волосы, черные брови, черные глаза, черная одежда и даже черные ботинки. Если бы я могла, я бы и выражение его лица назвала бы... черным. Безразличное, ничего не выражающее, но при этом довольно хмурое и… опасное.

Не найдя ничего лучше, я решила хоть немного выместить свою злость и унижение, как-то неожиданно позабыв о том, что обычно стараюсь быть невидимой.

— По-твоему, это весело? — мой голос дрожал от страха, но я все равно вскинула вверх подбородок.

Ответом мне служило лишь еле заметное движение брови на волевом лице, означавшее, что меня услышали, но явно не поняли.

— Скорее забавно, — практически не разжимая губ, проговорил парень, отступая от меня на шаг и явно намереваясь уйти. Он точно принадлежал к оборотням — слишком цепкий взгляд, слишком опасная, обманчиво ленивая грация.

— Ты меня толкнул! — я обвинительно ткнула в его сторону грязным пальцем.

Брюнет пожал плечами и развернулся ко мне спиной.

— Ты сама упала.

Закипя от праведного негодования и засовывая подальше мысли о том, что он, вообще-то, прав, и это я налетела на него, смотря под ноги, а не перед собой, я громко выпалила вдогонку уходящей фигуре:

— Хам!

И когда я уже думала, что ответа на свой выпад так и не получу, лёгкий ветер с открытых окон принес еле слышный вздох:

— Дурочка…

Вокруг послышались первые смешки. Запал, с которым я нападала на парня, исчез, как и не бывало, а на его место вернулась растерянность и стыд.

Не дожидаясь того, когда редкие насмешки перерастут во всеобщее веселье, объектом которого являлся мой позор, я быстро перепрыгнула через разбитую посуду и на полной скорости вылетела из столовой, а ещё через пару секунд влетела в женский туалет и закрыла за собой дверь в кабинку, где, включив воду в раковине, наконец-то смогла дать волю слезам.