Часть 1. Чужая среди волковГлава 1

Он — страж закона. Она — живая тайна.Киран Мунстоун привык доверять только фактам и силе. Появление хрупкой странницы с опасными знаниями нарушает покой его клана. Он клянется раскрыть ее секреты, не ожидая, что исцелять его раны будет ее нежная рука. Чтобы спасти друг друга, им предстоит выбрать между долгом и желанием, правдой и предательством.

Холодный осенний ветер гудел в оголенных ветвях дубов, словно предвещая беду. Он рвал и метал последние пожухлые листья под ноги Кэлин, цеплялся за ее потрепанное платье из грубой шерсти, пробираясь ледяными пальцами под платок, стянутый на светлых волосах. Она шла, почти не видя пути, движимая лишь слепым животным инстинктом, подальше от границы, глубже в лес.

В животе сосало от голода. Ноги, обутые в стоптанные башмаки, ныли от усталости и ссадин. Два года жизни в землянке на окраине цивилизации не прошли даром, ее высокая, всегда худая фигура стала совсем угловатой, тенью, мелькающей между деревьев. Но худшей была усталость души. Постоянный страх, преследовавший ее все эти месяцы, наконец материализовался в лице любопытного торговца, и теперь гнал ее вперед.

Род Ниам был не самым могущественным в королевстве Дракония, но одним из самых древних и уважаемых. Их магия была не в огненных шарах или призывах молний, а в тихой, глубокой связи с природой. Они слышали песню корней, понимали язык растений и умели варить зелья, способные исцелить любую рану или, при необходимости, усыпить целый отряд стражников. Их дар передавался строго по женской линии.

Кэлин росла в родовом поместье, утопающем в садах, где знала каждое растение. Ее мать, Аэлин Ниам, была советницей короля по вопросам целительства и ботаники. Детство Кэлин было счастливым и защищенным, пока на трон не взошел новый правитель — молодой, амбициозный и параноидально боявшийся любого, кто мог представлять хоть малейшую угрозу его власти. Ведьмы, даже мирные травницы, стали для него воплощением этой угрозы.

Начались гонения. Сначала повышенные налоги, потом запреты на практику, затем обыски и аресты по надуманным обвинениям. Роду Ниам приказали явиться ко двору и принести «Клятву Повиновения», которая заключалась в добровольном отказе от своего дара под действием магического эликсира. По сути, это было отречение от магии.

Семья Кэлин решила бежать. Но их планы раскрылись. В ночь побега в поместье ворвались королевские инквизиторы. Отец Кэлин, простой человек, без магии, задержал стражу у входа, крикнув дочери и жене бежать. Больше она его не видела. Они с матерью бежали через потайные ходы в саду, но их настигли. Аэлин Ниам, чтобы дать дочери время, остановилась и вступила в бой, используя все свои знания, превратив безобидные декоративные плющи в хваткие удавки, а ядовитые споры цветов в слепящее облако.

Кэлин, обливаясь слезами, бежала, слыша за спиной крики и звон стали. Она последний раз видела свою мать, озаренную вспышками чужой боевой магии. Ей удалось скрыться только потому, что мать пожертвовала собой. С собой у нее был только маленький мешочек с семенами редких растений, фамильный амулет, спрятанный под платьем, и выжженная страхом память.

Два года она скрывалась в приграничных лесах, на самой окраине Валории. Она не смела углубляться на территорию оборотней, наслушавшись страшных историй о их дикости. Она жила в землянке, питалась тем, что найдет, и помогала жителям ближайших человеческих деревень, меняя зелья и отвары на еду и одежду. Она была всего лишь «странной, но умелой травницей Кэлин». Фамилию Подсолнух она выбрала сама, глядя на цветы, всегда поворачивающиеся к солнцу, символ надежды, которой ей так не хватало.

Но несколько недель назад в деревню прибыл странный торговец. Он задавал слишком много вопросов о местной знахарке, о ее методах лечения. Он внимательно разглядывал высушенные травы, которые она продавала на рынке, и его глаза загорелись странным огнем, когда он увидел специфический способ плетения травяных связок, фирменный знак рода Ниам. Кэлин почуяла опасность, ту самую, что спасла ей жизнь когда-то. Она поняла, что это не торговец, а лазутчик, охотник за головами, выследивший ее. У нее не было времени собирать вещи. Той же ночью, бросив почти все свое скромное имущество, она углубилась в темный, непроходимый лес, на территорию клана Черных Волков, надеясь, что слухи о свирепости оборотней отпугнут преследователей. Голод и холод были меньшим злом, чем темницы Драконии.

«Еще немного, — бормотала она себе под нос, сжимая в кулаке маленький складной нож, — просто надо найти воду, укрытие...»

Ее голубые глаза, обычно ясные и внимательные, сейчас были мутными от слез и бессонницы. Длинные волнистые волосы, некогда гордость матери, теперь были спутаны и тусклы, собранные в тугой узел, чтобы не мешать. Она была похожа на затравленного зверька, зашедшего на чужую, опасную территорию.

Воздух изменился. Пахнувший прелой листвой и влажной землей ветер донес новый, резкий запах, медный, звериный, дикий. Кэлин замерла, прислонившись к шершавому стволу сосны. Сердце заколотилось. Она знала этот запах. Оборотни.

Где-то совсем близко хрустнула ветка. Не случайно, а тяжело, с размаху. Потом еще, и еще. Ее обошли. Охотились.

Адреналин ударил в голову, проясняя сознание. Страх не ушел, но она огляделась, ища пути отхода. Рука сама потянулась к поясному мешочку, где среди прочей рухляди лежали несколько тщательно высушенных стручков огненной мяты и горсть ослепляющего перца.

Из-за зарослей папоротника, в двадцати шагах от нее, показался первый зверь. Это был не человек и не волк, а нечто среднее, существо на двух ногах, покрытое темной шерстью, с вытянутой волчьей мордой, полной длинных клыков, и горящими желтыми глазами. За ним вышли еще двое. Они двигались неспешно, уверенно, загоняя ее в полукруг.

Кэлин отступила, спина ее уперлась в дерево. Пути к отступлению не было.

— Чужая, — прорычал один из них, и его голос был низким, хриплым, едва ли человеческим. — Ты на землях клана Черных Волков. Какие у тебя намерения?

Она попыталась ответить, но горло пересохло. Она лишь беззвучно пошевелила губами.

Вожак сделал шаг вперед, обнажая клыки в подобии улыбки.

— Безмолвная добыча. Моя любимая.

Она испуганно перевела взгляд с него на других. Они не стали бы ее слушать, даже если бы она смогла произнести хоть слово. Они видели в ней нарушителя границ, дичь. Оборотни не переходят границ, если не готовы к стычкам.

Вожак сделал рывок. В одно мгновение его когтистая лапа уже была в сантиметре от ее лица.

И сработал инстинкт, выдрессированный годами учебы и горьким опытом побега. Рука Кэлин метнулась в мешочек и вышла оттуда, сжатая в кулак. Резким движением, как когда-то учила мать, она швырнула горсть мелкого перца прямо в глаза нападающему.

Раздался дикий, яростный рев. Оборотень отпрянул, ослепленный, растирая морду лапами. Его спутники на мгновение опешили.

Этой секунды ей хватило. Она рванулась в сторону, в просвет между деревьями, туда, где слышался шум воды. Бежать было бесполезно, они догонят. Но вода могла помочь — снести запах, дать укрытие.

— Держи её — проревел кто-то сзади.

Она слышала шум погони за спиной, но не оборачивалась. Добежала до ручья, неширокого, но быстрого, с каменистыми берегами. Кэлин, не раздумывая, прыгнула в ледяную воду, по колено, стараясь идти против течения, чтобы сбить след.

Но они были уже тут. Другой оборотень, поменьше, прыгнул с берега, преграждая ей путь. Его глаза хищно светились.

И тут из глубины леса, оттуда, откуда его не ждали, раздался новый голос. Тихий, низкий, но полный такой непререкаемой власти, что даже яростно рычащий ослепленный вожак на мгновение затих.

— Что здесь происходит?

Кэлин подняла глаза. На противоположном берегу, словно возникнув из самой тени, стоял человек. Высокий, в кожаной куртке, с темными волосами до плеч, развевающимися на ветру. Он не был оборотнем в звериной форме, но в его осанке, в том, как он держался, чувствовалась та же дикая, хищная сила. Его черные глаза, холодные и пронзительные, оценивающе скользнули по ослепленному воину, по его растерянным товарищам, и наконец уперлись в нее. В ее промокшее, дрожащее платье, в бледное, испуганное лицо, в руку, все еще сжатую в кулаке, откуда сыпались остатки перца.

— Капитан Мунстоун! — один из оборотней вытянулся по струнке. — Мы нашли нарушителя. Она атаковала Крога!

Человек, которого назвали капитаном, медленно сошел к воде. Его шаги были бесшумными, несмотря на сапоги. Он не сводил с Кэлин своего пронзительного взгляда.

— Я вижу, — произнес он, и его голос был гладким, как обкатанный рекой камень, и таким же холодным. — И что же она использовала? Магию?

— Какую-то дрянь, капитан! Порошок!

Кэлин замерла. Его взгляд был умным, слишком умным. Он видел не просто испуганную девушку. Он мог заподозрить, что она владеет опасными знаниями или навыками.

Мунстоун перевел взгляд на ее руку.

— Разожми кулак, — приказал он без повышения тона, но так, что дрожь пробежала по ее спине.

Она медленно, будто против воли, разжала пальцы. На влажной от пота ладони лежали несколько смятых стручков и семян.

Он наклонился, взяв один из них, растер между пальцами, поднес к носу. Его ноздри дрогнули.

— Огненная мята. Ослепляющий перец. Никакой магии. Просто травка, — он выпрямился и бросил стебель в воду. — Но очень... специфические знания для простой беженки. Как тебя зовут?

— К-Кэлин, — выдохнула она, все еще не в силах совладать с дрожью. — Кэлин Подсолнух.

Черные глаза сузились. Он уловил малейшую заминку перед фамилией.

— Подсолнух? — он произнес это слово с легкой, язвительной усмешкой. — Никогда не слышал о такой.

Он сделал шаг через ручей, оказавшись прямо перед ней. Он был на голову выше, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. От него пахло хвоей.

— Я, Киран Мунстоун, главный по безопасности этих земель. А ты, Кэлин Подсолнух, — его взгляд скользнул по ее тощей, промокшей фигуре, — мой пленник. Ты идешь со мной к альфе. И по дороге ты очень подробно расскажешь мне, откуда у безобидной цветочницы военные познания в травах. — Он наклонился чуть ближе, и его следующая фраза прозвучала почти как шепот, предназначенный только для нее: — И свою настоящую историю. Понятно?

Кэлин ничего не ответила. Она лишь кивнула, чувствуя, как последние силы покидают ее. Бегство окончено. Её пленили. И самые большие опасности, как она с ужасом понимала, глядя в его черные, бездонные глаза, ждали ее не в лесу, а среди недоверчивых людей-волков.

Добро пожаловать в новинку!