Утром я проснулась от того, что кровать стала такой жесткой, аж копчик болел. Неужели я уснула в зале на диване, там у нас стоит такой, жесткий, на нем не поспишь. 

Открыла глаза и снова закрыла. 

Это еще что?

Снова открыла и изумленно глянула на потолок. 

Он почему-то не голубой и совершенно не натяжной с красивой люстрой. Я видела перед собой бревенчатый свод, запах еще какой-то странный… Не кофейный, как обычно по утрам. Я повернула голову и ахнула. Рядом с кроватью стоял открытый сундук с развешанным на крышке тряпьем, а у стены смятые башмаки и корзины, у окна на широкой полке разложены пучки трав. Вот откуда запах… От этой травы.

— Мать моя женщина. — Я поднялась и осмотрела своё ложе. 

Деревянная кровать с тонкой подстилкой вместо матраса. Вот почему мне так жестко было! 

Снаружи за окном послышался звук петуха. 

Петух?

Я подскочила к окну. За стеклом совершенно незнакомый пейзаж, двор, по которому свободно ходили куры, низкая изгородь, на котором горластая птица вещала о новом дне. Хотя солнце было уже высоко. Какой-то припозднившийся петух.

Только, где я нахожусь? И как сюда попала? А потом охнула, схватившись за сердце. Мои чуть полноватые руки теперь выглядели тонкими и изящными. Ухоженными, кстати. 

Опустила взгляд на свою уверенную троечку. Ох, и сны мне снятся. Наверное, Ксения так в моем сознании отложилась и мне такое приснилось. Я молода, с шикарной грудью, и ноги вроде ровные, красивые. На лицо только не знаю, какая. Надеюсь, не страшная. А то сны любят подкидывать сюрпризы.

Уверенная, что всё сон, я босая вышла из комнаты. 

— Очухалась? 

На меня недовольно смотрела женщина лет… не определить сколько лет, вроде и не старая, но обветренное лицо, загорелые руки, волосы собранные в пучок, никак не молодили. Она требушила какие-то пучки. Именно требушила: потряхивала одной рукой, а второй отбивала с них, то ли семена, то ли листья, и то, и другое падало в деревянную лоханку. 

— Г-где я? — я моргнула несколько раз, пытаясь проснуться. Рядом раздалось блеянье, заставив меня отпрянуть от двери. Прямо за ней на соломе за печью лежал настоящий козленок.

— Знамо где. Свалилась мне тут на голову, иди, принимай, хозяйство. Я присматривала семь лет, а мне оно надо? Последний год ни монеты не заплатили. Забыла как вчера валялась в ногах и умоляла кучера тебя обратно увезти?

— К-куда обратно?

— Знамо куда. К хорошей жизни. Ты учти, я свою оплату твоими платьями взяла и побрякушками.

Она поднялась, отложила лоханку на стол и схватив какой-то тюк, пошла к двери.

— Всё. Очухалась, я больше ни дня не буду работать на вашу семью. 

— Что… происходит… Кто вы? 

Она меня не услышала, уже была на улице, быстро шла к калитке, а потом махнула кому-то, из-за деревьев выехала телега, в которую она села и они укатили.

Просто уехали, оставив меня тут одну!

— Ме-е-е-е!

Ладно не одну. С маленькой козой. Козленком. Я что с ним делать буду? Где его мамаша хоть? И почему коза в доме?

И чей это дом наконец?