КОНСТАНЦИЯ

Она обняла его за плечи, и мне всё стало ясно.

Так не обнимают просто знакомых. Так обнимают любимых.

Он улыбнулся, потрепав её по волосам, прикоснулся губами к щеке. Я с силой сжала пальцами бумажный стаканчик с кофе и тот, лопнув, залил брызгами мое голубое платье. Девчонка, шмыгнула носом – она ревела! Он обхватил руками её лицо и начал покрывать его поцелуями, слизывая слёзы.

Видеть этого я уже не могла.

Рванула к ним, но ноги не слушались и я, пошатнувшись, остановилась. Сердце стучало в груди как бешеное. Меня колотило. Меня трясло. Дыхание сбилось, словно я пробежала стометровку, хотя по правде же я только что пробежала два года наших отношений. Все счастливые дни пронеслись перед глазами за долю секунды.

И нет, у него никогда не было плаксивых сестер.

Он не работал волонтером.

Даже не знаю, что еще придумать.

Это была она. ЕГО ЛЮБОВНИЦА.

Пока я приходила в себя, они развернулись и пошли к эскалатору. Шум торгового центра ворвался снова в мою реальность, и я поплелась следом. Глотала слезы, которые были горче её?

Пока спускалась вниз, стараясь не упустить их из вида, точно решила, что не отпущу её. Не подойду, чтобы он видел. Но живой она от меня не уйдет! Дикая ревность и лютая ненависть вспыхнули во мне как костер, и мыслить здраво я уже не могла. У меня никогда ничего не отнимали, все в этой жизни по одному щелчку пальца принадлежало мне.

И тут эта пигалица?! Да кто она такая?! Как посмела, дрянь?!

Нет, я не убийца, но я посмотрю в её жалкие зареванные глаза… И я очень хочу увидеть в них страх и сожаление, что посмела покуситься на ЧУЖОЕ!

Они почти час просидели на лавочке в сквере. Я сидела через дорогу от них, в тени зеленой листвы, но меня можно было заметить. Но он был так увлечен подругой, что по сторонам даже не смотрел. Практически беспрерывно смотрел ей в глаза и гладил руки. Успокаивал, уверенный в том, что я сейчас на работе – с девяти утра до шести вечера я не могу гулять по улице и тем более посещать торговые центры. Но сегодня – насмешка судьбы! – именно сегодня начальница отправила меня в любимый магазин своей дочери, чтобы забрать подарок. Подарок для её дочки и надо же, подарок и для меня. У судьбы.

Я уже не плачу. Я просто смотрю и не могу поверить.

Сравниваю. Ей лет восемнадцать, не больше, да я и сама недалеко от нее ушла – мне двадцать один. Два года из которых я встречалась с этой сволочью. Я бы поверила ему, что это всего лишь знакомая, если бы не эти интимные жесты, объятия и поцелуи.

Наконец, они поднялись. Я подскочила, прячась за огромный ствол дерева, и с бешеным сердцебиением принялась всматриваться в её лицо, в шевеление его губ – как жаль, что я ничего не слышу. А потом он чмокнул её, крепко сжав в объятиях, и быстрым шагом пошел на выход из сквера.

Мы остались с ней ОДНИ.

Аритмия. Стук собственного сердца заглушает всё вокруг. Я осталась с ней ОДНА.

Девчонка долго смотрела ему вслед, и мне даже почудилось, что это была их последняя встреча, что он ее бросил, но даже это обстоятельство не меняло дела.

Я ДОЛЖНА С НЕЙ ПОГОВОРИТЬ!

Он никуда не денется, ровно в семь вечера мы будем сидеть с ним за ужином, как и всякий вечер до этого. А вот она…увидеть ее еще раз я не горю желанием, но и упустить сейчас не позволительная роскошь. А потому, я выдыхаю и решительно иду к ней.

Она разворачивается и бредет вглубь парка. Я иду следом, словно маньяк, преследующий свою жертву.

Ветер колышет ее каштановые волосы и до меня доходит шлейф ее парфюма. Вдыхаю жадно, морщась. Беснуюсь. Мне хочется ее разорвать! Я словно зверь сейчас в человеческом обличии, и мне хочется…крови. Какие-то древние, животные инстинкты ведут меня за ней и заставляют придумывать изощренные способы пыток. Мне хочется, чтобы она меня боялась. Чтобы она раскаялась. Чтобы она исчезла!

Эта овечка сворачивает на узкую тропинку, ведущую вглубь леса, так ни разу и не обернувшись. На ней блеклое дешевое платье цвета хаки и дешевые босоножки. Как он вообще мог на нее повестись?!

Я, конечно, крадусь практически, иду тихо, но совсем не далеко от нее. Но ей, видимо, сейчас не до этого.

Мы проходим еще метров сто и она, вдруг останавливается. Замирает, прислушиваясь, а потом резко оборачивается. И мы встречаемся взглядами. Мой – я уверенна – дикий и беспощадный, и ее – удивленно-испуганный. Конечно же, она знает кто я. Конечно же знает…

- Привет! – говорю я чужим, не знакомым даже мне голосом. Таким, от которого у самой в жилах стынет кровь.

Девчонка бледнеет. Даже закатное солнце, что золотит её кожу, не может справиться с этой белизной. Она как немая открывает и тут же закрывает рот. Смотрит за мою спину, в надежде на спасение, но там никого нет. Я даже не оборачиваюсь. Просто знаю и все.

Меня бесит, что она молчит. И я делаю шаг в её сторону.

Она пятится, блеет тихое:

- Здравствуй.

В её глазах удивление сменяется растерянностью и страхом. Она вновь озирается по сторонам.

- Расскажешь? – спрашиваю, усмехнувшись, машинально сжимаю кулаки – хочется вцепиться ей в волосы.

- Ч..что? – заикается она.

Господи, да она еще жальче, чем я думала. Жалкая. Слабая! Вот-вот заплачет. Но я не Тим, мне не жалко и эти спектакли пусть оставит для кого-то другого!

А потому, практически в ту же секунду я бросаюсь к ней и с силой хватаю за россыпь тусклых волос. Она вскрикивает и пытается отмахнуться. Но я сильней. Наматываю ее волосы себе на кулак и тяну к земле, так, что она сгибается пополам. Воет, кричит, но я грубо приказываю:

- А теперь заткнись и слушай меня внимательно – чтобы между вами не произошло, знай, это было в последний раз. Тим мой муж, мой и только мой. А ты мелкая тварь, которая посмела встать у нас на пути. Я тебя уничтожу, поняла? Закопаю прямо в этом лесочке, и никто никогда не узнает – если ты еще раз нарисуешься возле него! Тебе ясно?

Я уже кричу на весь лес, с силой тряся её.

Она ревет. Заикается. Кивает головой. Снова пятится. Но я еще не закончила!

- Что у вас с ним? – спрашиваю, как дура, хотя и так все прекрасно понимаю.

- Ничего, - говорит она сипло и мои брови взлетают вверх от удивления и ее наглости.

- Разве? – снова кружу вокруг нее словно ворон. Она сжимается, становясь еще меньше.

- Совсем ничего. Все в далеком прошлом. Мы когда-то встречались.

- Даже так, - я усмехаюсь. Ничего про нее не знала, хотя он рассказывал мне про свою бывшую, которая отвешивала ему в соцсетях лайки. Но это явно была не она. – А как же ваши поцелуйчики?

Чувствую себя полной дурой. Унижаюсь словно. Аж тошно, противно от самой себя.

- Это… - она тупит взгляд в землю. Замолкает. Ей, нечего сказать. Как и мне.

- Пошла вон! – цежу сквозь зубы и смотрю, как она лихо разворачивается на пятках и бежит сломя голову прочь. На влажной истоптанной земле остались две дырки от ее каблуков. Я наступаю на них белоснежным кроссовком, с остервенением растаптываю, стирая, и иду домой – готовить любимому ужин.

Он дома.

Бросаю ключи в прихожей, разуваюсь. Смотрю на себя в настенное зеркало прихожей и сдуваю выбившуюся из пучка прядь белоснежных волос. Я блондинка от природы, в то время как его пассия – блеклая шатенка. Щуплая – кожа да кости и что он только в ней нашел?! Я же с округлыми формами – аппетитными и довольно упругими – два раза в неделю не меньше хожу в зал.

- Кось, ты чего на телефон не отвечаешь? – спрашивает елейным голоском. Он и раньше так говорил со мной и меня всегда это умиляло. Сейчас же слышится притворно.

Оборачиваюсь. Тим стоит в кухонном проеме и улыбается. На поясе мой фартук, щека в муке. На всю квартиру пахнет блинчиками.

Заботливый – раньше. Двуличный – сейчас!

- Да так, - я неопределенно качаю головой. Прохожу мимо него в ванную. Он пытается схватить меня и поцеловать, но изворачиваюсь, чем вызываю в нем ступор.

- М-м, моя кошечка не в настроении? – мычит, откидывая кухонное полотенце и идя за мной.

Раньше, еще вчера! Его игривый тон меня возбуждал, сейчас же полное отвращение. Захлопываю перед его носом дверь, закрываю замок. Включаю ледяную воду и умываю лицо. Глаза жжет, щипит, слезы навернулись некстати. Провожу в ванной минут пять, не больше, а когда выхожу, Тим стоит под дверью и выгнув бровь смотрит на меня.

Он знает? Или еще нет? Она успела ему настрочить миллион сообщений с жалобами или молчит как сыч?

Смотрю в его глаза и не нахожу ответа.

- Как дела? – спрашивает он учтиво. – На работе совсем достали?

Снова тянется ко мне, и я позволяю ему обнять меня. Хочется дышать его запахом, жмурясь от удовольствия, как раньше. Но теперь это не позволительная для меня роскошь.

Никогда никого не прощала. И в этот раз не буду. Да и мне не пятьдесят лет, горевать о неудавшемся замужестве. У меня еще вся жизнь впереди и таких как он будет много.

Думаю, так, а у самой сердце кровью обливается.

- Я не хочу есть, - говорю и иду в спальню, вырвавшись.

Он идет следом. И когда я падаю навзничь на кровать, опускается на меня сверху. Привычно ощущаю его ладонь на моей груди, которую он ловко под меня подсунул. Сжимает. Упершись о локти и колени, не наваливается на меня всем весом, а лишь нависает и горячо шепчет в шею что скучал.

Я чувствую, что его в джинсах закипает жизнь. Слышу звук расстёгивающейся ширинки. Он мнет мою задницу, пытаясь стянуть с меня брюки. И я с отвращением к себе понимаю, что тоже хочу его. Безропотно расслабляюсь и позволяю ему сделать это. Он входит в меня с довольным стоном, я и сама сладко выдыхаю и вгрызаюсь в подушку зубами.

Он кончает в меня, и сквозь его рычание я слышу, как пиликает его телефон. Раз, потом второй, третий. Еще и еще.

И я даже знаю кто это такой настойчивый. Такая.

Он идет в душ, на мое удивление, не беря с собой телефон. И я беру его первой. Но нет, это всего лишь спам.

Ночью я не сомкнула глаз. А уже на следующий день меня ждал сюрприз.

Из Рима вернулась моя сестра. Прикатила к нам в гости прямо из аэропорта. За бокалом вина она долго рассказывала о своем путешествии, о чартерных рейсах и всех неудобствах перелета. Я слушала в пол уха, а перед глазами стояла та моль.

Все порывалась с ней поделиться, но не находила сил. Слишком лично. И слишком позорно.

- Все-таки, классную вам квартиру предки подарили, - в очередной раз восхитилась она нашей трешкой в историческом центре города. Я скептически ухмыльнулась. Трешка как трешка, могла быть и лучше. Я всегда жила в достатке, так же, как и Тимур. Наши отцы партнеры по бизнесу, а мы знакомы с самого раннего детства. И кажется, что о том, что мы поженимся и будем семьей мы знали еще со школьной скамьи. Он мой друг. Он мой первый мужчина. Он моё всё.

Был. До вчерашнего дня. Семья для меня святое.

Мой отец богат, но я знаю и вижу, как он любит мою маму, даже спустя двадцать пять лет брака. Это редкое по нынешним временам качество, и я верила и надеялась, что Тим сможет быть на него похож.

Но видимо он из другого теста. Из говна он, а не теста!

- А ты чего такая хмурая? – сестра протянула руку и коснулась моего золотого браслета из последней коллекции Картье.

- Да нормально всё, - я улыбнулась. – Слушай, а ты бы простила измену?

Лика округлила карие глаза. Она копия мама – темненькая и кареглазая, не высокого роста. Я же копия отец – высокая, гордая, зеленоглазая.

- А к чему ты спрашиваешь такое? – она настороженно посмотрела на дверь. – Тим что тебе не верен?

Я фыркнула.

- Ну причем здесь Тим? У нас свадебное путешествие на носу, какие могут быть измены? Я просто спрашиваю. Интересно вдруг стало.

- Ну не знаю, - протянула она, скрутив пухлые губы в трубочку. – Если у него будет столько же бабок как у нашего отца, не уродское лицо и он будет по-умному ЭТО от меня скрывать, то простила бы. Все мужики такие, ты же знаешь.

- А наш папа?

- О! его не приплетай, пожалуйста, он у нас святой человек! А может просто делает все по-умному.

- Фу!

- Вот тебе и фу.

- То есть по любви ты замуж не пойдешь? Только за деньги?

- Ты же знаешь. Это тебе повезло и любовь, и бабки. Мне такого женишка папа не заготовил.

Я промолчала. Сестра всегда меня ревновала к родителям, я младшая меня больше любят – по ее мнению. Отсюда и бесконечная зависть. Но ведь это я окончила школу с золотой медалью. Я гордость и прилежная дочка родителей. А она оторва, постоянно в какие-то грязные истории вляпывается. А потом обиды.

Выдохнула.

- А как же гордость?

Лика громко рассмеялась.

- Косточка, хватит нести чушь.

Меня покоробило.

Кос, кося, косточка – как меня близкие только не называли. Их это умиляет. И только отец называет меня Констанция – так, как меня и зовут. Странное имя знаю. Необычное по нынешним временам. Но мою бабушку, мать отца звали так же. И я этим горжусь.

- Ладно, буду на тренировку собираться, - спохватилась я, рада предлогу сбежать от сестры. Та тоже засобиралась, водитель отца уже ждал ее у подъезда. Мы попрощались и я, сходив в душ, переоделась сразу в спортивное. Мятного цвета топ и такие же лосины идеально смотрелись на моей точеной фигуре. Мазнула губы гигиенической помадой. Они у меня от природы пухлые, так что никакого гиалурона! Собрала волосы в высокий хвост. В уши гвоздики с бриллиантами, бриллиант на шею в виде капельки на прозрачной нитке. Капля духов на шею и запястье. Долго искала ключи от машины, но все же нашла. Тим мне еще ни разу не позвонил.

Тренировка прошла по плану. Потом бассейн, сауна, душ. Хотела еще задержаться на массаже, но район, в котором находилась, не давал мне покоя. А все потому, что это как раз старые застройки вдоль злополучного парка, в котором вчера состоялось мое рандеву. И именно в эти дворы так торопилась та моль.

Жилых домов здесь было не много, сплошь двухэтажные бараки, да частный сектор. Решила немного прокатиться по этим улочкам, никогда раньше внимания на них не обращала. Отчего-то чувствовала, что обязательно ее увижу… и ведь насмешка судьбы – увидела…