– Девушка, вашей маме зять не нужен? – Избитый подкат, который я слышала за сегодня уже раза три. Молча иду мимо, не поворачивая головы, не замедляя шаг.

Я знаю, что это просто фраза.

Никаких действий не последует, в парке полно народа, обед.

Но все равно чуть ускоряю шаг.

Парень встает с лавочки, догоняет, приноравливается к моему темпу, улыбается, – А если честно, может я тебя мороженым угощу? Или пивком?

Я мотаю головой, – Нет спасибо, я тороплюсь.

– Куда? В библиотеку что ли, – усмехается он, не зло, а так, просто весело.

Почему-то чувствую, как кровь приливает к щекам.

Я и правда в библиотеку.

Денег в семье совсем мало, ни компа, ни навороченного телефона у меня нет, а готовиться к поступлению как-то надо.

– Да, в библиотеку, – отвечаю резковато, набираясь смелости.

Ее здание совсем рядом и я сворачиваю на дорожку ведущую ко входу, а он остается на повороте, смотрит мне вслед.

Спина горит под его взглядом, в животе тяжесть и в прохладный холл я почти вбегаю.

Отдаю книги, беру новые и усаживаюсь в читальном зале.

Читаю, выжидая, чтобы наверняка ушел. Библиотекарша, старая дева с пучком, смотрит жалостливо, словно видя во мне свою будущую смену.

Когда выхожу на улицу, осматриваюсь, вроде никого, иду домой той же дорогой, предвкушая, как буду валяться на диване с книжкой в руках.

Не удержалась, прихватила какой-то детективный роман.

Он появился внезапно.

Напугал, сердце пропустило удар, а потом забилось с бешенной скоростью.

– Я – Тоха, протянул потрепанный букет, я на автомате взяла, понюхала.

Чуть помятые лепестки источали сладкий сильный аромат, словно выкладываясь из последних сил перед смертью.

– Спасибо, – прошептала смущенно.

– Вероника.

– О, Верунчик, значит, будем знакомы.

Нет. Не Верунчик, а Вероника, но поправлять я постеснялась.

Тоха с шутовским поклоном пожал мою руку, и так и не выпустив, спросил, -Куда идем?

– Мне нужно домой, родители волноваться будут, – растерялась я от такого напора.

– Ну значит домой.

И мы пошли.

Он проводил меня до дома. Поднялся вместе со мной, не смущаясь и доведя меня до состояния паники.

Представился родителям и отпросил посидеть еще на лавочке у подъезда полчасика.

Уверена, родители подглядывали за нами в окно.

Все же впервый раз у меня появился мальчик.

С тех пор мы начали встречаться.

Не знаю, что он нашел во мне.

Я была серой мышкой, обычная, каких много, да еще и в очках, разве что, волосы у меня были красивые, но я старательно стягивала их в тугой узел на затылке.

Распущенными они путались и пачкались чаще, а денег на дорогой уход у нас не было.

Обрезать тоже не хотелось.

Я поступила в институт и старательно училась на бухгалтера.

С Тохой мы встречались почти год.

Он говорил о свадьбе, дарил подарки. Не торопил с сексом.

И я почти поверила, что это судьба.

А потом его посадили.

Кража по пьянке. Ему дали два года. Я ждала, потому что считала, что хоть он и виноват, я обязана поддержать. Обязана подставить плечо.

– Брось его, – говорили все.

Но я не могла.

Не тогда, когда он в тюрьме. Я писала ему, ходила на свидания и однажды, уступив его просьбам, послала свои фото.

Он долго просил их, но мне было страшно и стыдно. Дальше поцелуев у нас не заходило, а тут такое.

Но я понимала, он мужчина, у него потребности и он в тюрьме.

Распустила волосы, выбрала ракурс, на котором совсем не была похожа на себя и сфоткала.

На тот самый телефон, который он подарил.

На фото я вышла шикарно, я сама никогда бы не узнала на нем себя.

Поэтому решилась. Отослала Тохе.

А за месяц до его выхода обнаружила их в интернете…

– Не дури, это случайность, сосед телефон брал и выложил, наверное, – уговаривал он меня.

– Их еще и сосед твой видел? – уточнила тихо.

– Да ты задолбала, ну видел, че ты распереживалась, на улице не узнает, – орал в трубку Тоха.

– Твой срок почти закончился. Мы расстаемся, – прошептала я и просто отключилась.

– Верусик, открывай, – в дверь он стучал уже пол часа. Перед соседями было стыдно, родители на даче.

– Я дверь выбью, открывай, поговорить надо, – заорал он на весь подъезд, я прижала ладошки к вспыхнувшим от стыда щекам.

Глянула в глазок.

Вроде не злой, с букетом и какими-то пакетами. Выдохнула и открыла.

– Не шуми так, у нас соседи нервные, – отодвинулась в сторону, пропуская.

– Открыла бы сразу, не выделывалась, я бы не шумел.

Он по-хозяйски прошел на кухню, поставил пакеты на стол, – садись, праздновать будем.

– Я не хочу. Я хочу, чтобы ты ушел. – Тихо сказала, опустив голову.

– Что?

– Что слышал. Те фотографии они…

– Да что ты пристала с этими фотками.

Он подошел ближе, взял за плечи.

Я сжалась испуганно.

Отвыкла от него, забыла какой он шумный.

От всего отвыкла.

Тоха схватил больно пальцами подбородок, запрокинул мое лицо, прижался губами, целуя стиснутые губы.

– Ну Верусь, ну че ты, ну хорош, – бормотал, шаря второй рукой по моему телу.

Я шагнула назад.

Так чтобы не касаться его тела. Попыталась оттолкнуть руки.

– Я о тебе два года думал, как вернусь, поженимся, как моя будешь. Шептал он.

– Не будет никакой свадьбы, Тоша.

Сказала твердо.

А у него стали такие злые глаза.

Рот исказился в хищной усмешке, – вот как ты придумала, помучить меня три года, а потом свалить?

Я медленно отступала от разъяренного парня по коридору. Он надвигался.

Злой. Пугающий. Чужой совсем.

– Как бы не так, – бросил резко и схватил меня повыше локтя.

Потащил, не обращая внимания на мои крики. Швырнул на диван в зале, навалился, пытаясь стянуть шорты.

– Пусти, ты с ума сошел, Тоша, что ты творишь? Кричала я. Отбивалась. Царапалась.

Он только распалялся еще больше.

Я испугалась по-настоящему. Он больше, крупнее меня. Я не справлюсь.

Мой первый раз будет не по любви и согласию, а вот так. Слезы стояли в глазах.

– Хватит ломаться, тебе понравится. – Он лез с поцелуями, лапал грудь.

Сжимал сильно, до боли.

Но я не сдавалась. Билась в его руках, чувствуя как впиваются в тело шорты, которые он стаскивает с меня.

Ткань трещит, не выдерживая его напора.

Рвется.

Он прижимает меня к дивану. Наваливается всем весом.

Чувствую его возбуждение. Накатывает тошнота.

Я пытаюсь сжать ноги.

Не подпустить его к себе. Только не так. Только не с ним.

– Ах ты, мерзавец, – раздается вдруг голос мамы и на голову Тошки обрушивается ее сумка. Потом еще и еще.

– Отец, у нас тут девку до свадьбы портят, – кричала мама.

Тошка встал, быстро застегнул штаны, – увидимся еще, будь уверена, – бросил зло и ушел, оттолкнув ничего не понимающего отца, заносившего тяжелые сумки в квартиру в сторону.

– Что случилось-то? – Спросил отец, а я разрыдалась, обнимая маму.

– Погоди, так он что, снасильничать тебя хотел? Спросила она удивленно.

– Я думала, вы просто не удержались по-молодости. Я заплакала еще сильнее.

– В полицию пойдем, – сказал отец, – сядет, как миленький.

В полицию мы не пошли. Я не дала.

Уговорила родителей, что не добьемся мы справедливости.

Да и изнасилования не было.

Злить его еще больше было страшно.

Мне теперь все время было страшно.

Я боялась ходить в институт. Боялась выйти из дома.

Пока мать решительно не заявила, – Хватит. Ты уезжаешь.

В институте мне оформили академический отпуск на год.

Дочь маминой подруги жила и работала в столице. Снимала квартиру и родители сказали, что наскребут на половину аренды, а там может устроюсь на работу.

Я согласилась.

Даша мне очень помогла.

Хоть мы и не были раньше подругами. Она нашла мне первую работу официанткой в маленькой забегаловке.

Потом, когда я освоилась, позвала к себе в кафе уровнем повыше.

Мне нравилась моя новая жизнь.

Уставала – да, руки болели от тяжелых подносов, но я почти перестала вздрагивать, если до меня случайно дотрагивался мужчина.

Перестала ждать и оглядываться по сторонам.

Я зарабатывала, пусть и не много, но продержаться хватало.

А потом нам подняли аренду.

– Слушай, мне тут работу предлагали, – Дашка окинула меня задумчивым взглядом.

– Прости, ты же девственница еще?

Я опешила. Кивнула заторможенно.

– А это-то тут причем?

– Элитный клуб, берут только девочек. Ты подойдешь, кажется.

– А сама чего не идешь? – Дашка рассмеялась, – ну ты, святая простота, ну где я, а где девственность, скажешь тоже. А так побежала бы. Там знаешь сколько платят, обалдеть можно.

Очередь была огромной.

Девушек на кастинг пришло много.

Правда, узнав о том, что всех претенденток ждет проверка гинеколога, половина, если не больше, куда-то испарились.

Я бы тоже ушла, но Дашка отправилась со мной для поддержки.

– Стоять. – она взяла меня за руку, развернула к себе. Посмотрела в глаза.

– Я все понимаю, но там врач. Никто тебя лапать не будет, проверят и все. Это твой шанс из этой нищеты выбраться. Причем, заметь, вполне себе приличным способом, а не через постель. Поняла?

Я кивнула. Она встряхнула меня за плечи, – Ну, уходим или попробуешь?

– Остаемся, – решила я.

Просить у родителей их последние сбережения было тяжело, а с такой зарплатой я смогу им помогать.

Проверка, действительно, прошла быстро, максимально комфортно и профессионально. Нескольким девочкам указали на дверь, а тем, кто прошел, было велено собраться в большом банкетном зале.

– Мне не нужны вертихвостки, готовые лечь под любого.

Ольга Петровна шла вдоль строя девушек, пристально рассматривая каждую.

– Мне нужны скромные, тихие девушки, у которых на лбу написано «я – девственнница».

Она остановилась рядом с одной из девушек, провела пальцем по лицу, внимательно осмотрела его, – Никакого макияжа, вы должны быть свежие, потому что молодые и выспавшиеся, а не потому, что умеете намазать слой косметики. Она шагнула к следующей.

– Никаких духов и дезодорантов. Вы должны пахнуть чистотой. Все. Вспотели, предупреждаете менеджера и идете в отведенные вам комнаты, мыться, менять одежду и обратно. Это понятно?

Строй кивнул.

Очень странные условия для ресторана при клубе.

Нашей внешности уделялось огромное внимание.

– Сейчас вас отвезут в спа-салон. Приведут в порядок. А завтра вы явитесь на работу. Испытательный срок неделя.